Мысли, которые нас выбирают. Почему одних захватывает безумие, а других вдохновение - Дэвид Кесслер

Нужно приостановить мысли, тогда остается чистое внимание, пустое и готовое к проникновению.

Еще подростком Вейль решила, что невозможно точно знать, существует ли Бог: «Здесь, внизу, невозможно получить данные наблюдений». Тогда она отложила этот вопрос в сторону. Тем не менее христианские мотивы, по ее собственным словам, то есть доброта, благоволение, щедрость, справедливость, всегда ею руководили. «Именно поэтому мне никогда не приходило в голову, что я могу присоединиться к христианской общине. У меня была мысль, что я ношу все это внутри, – однажды открыто заявила Вейль, несмотря на тот факт, что ее воспитывали родители-евреи. – Но принять догму без принуждения к этому бесспорными доказательствами показалось мне в некоторой степени бесчестным».

Таким образом, она не принимала участия в организованной религии, не желая даже посещать церковь, и пыталась хранить свою собственную духовную правду от растления. По иронии судьбы, это была та самая интеллектуальная жесткость и добросовестность, которая в конце стала ее неосознанной подготовкой к принятию Бога.

В двадцать семь лет, после года работы на фабрике, она почувствовала эмоциональное истощение и физическую слабость. Вместе с родителями Вейль отправилась в Португалию. Там она посетила небольшую деревушку, где как раз проходил праздник в честь святого покровителя. «Жены рыбаков шли процессией и посещали каждый корабль в гавани. Они несли свечи и пели, безусловно, очень древние гимны с душераздирающей печалью, – вспоминала Вейль. – Я никогда не слышала ничего столь же мучительного, разве что песни бурлаков на Волге». Она увидела нечто, что вызвало в ней новые, совершенно незнакомые чувства.

На следующий год она поехала одна в Ассизи, в Италию. Нарушив свой обет не посещать церкви, она зашла в собор Санта Мария дель Ангели, где обычно молился святой Франциск, которым она искренне восхищалась. В тот день Симона почувствовала, как невидимая сила подтолкнула ее упасть на колени.

Примерно через год она испытала последнее из трех своих сильнейших откровений, когда решила провести десять дней, посещая службы в церкви, начиная с Вербного Воскресенья и до Радоницы. Большую часть времени она страдала от чудовищной головной боли. Симона часто страдала мигренями, но в церкви «каждый звук, казалось, бил прямо по голове». Она старалась изо всех сил, чтобы не обращать внимания на головную боль, и вдруг почувствовала, как поднимается ввысь, к «чистой и совершенной радости» под звуки прекрасного хорала, оставляя внизу свое страдающее тело. В этот момент она поверила, что «мысль о Страстях Христовых вошла в мою жизнь раз и навсегда».

В письме Вейль к Джозефу-Марии Перрину, доминиканскому священнику, который стал ее другом и оказал на нее сильное влияние, она рисует жизнь после обращения к религии. Вейль дает понять, что она проводит эту жизнь с тем же самым напряжением и дисциплиной, с какими раньше была привержена идеям филантропии.

Например, каждое утро она начинала с молитвы «Отче наш». Сначала для нее это было что-то сродни интеллектуальному упражнению, но вскоре она обнаружила, что ее сильно захватывает. «Если во время чтения молитвы мое внимание рассеивалось или мне хотелось спать, хотя бы на мгновение, я начинала сначала, пока не прочитывала молитву успешно, с абсолютным вниманием, – вспоминала Вейль. – Иногда я повторяла молитву просто ради удовольствия, но делала это только в том случае, если действительно чувствовала порыв. Результат такой практики был экстраординарным и каждый раз удивлял меня, потому что, несмотря на ежедневные повторения, он всякий раз превышал мои ожидания».