Непобедимый разум. Наука о том, как противостоять трудностям и невзгодам - Алекс Ликерман

Поскольку Энн уже не была способна общаться с клиентами (ее лицо не могло адекватно отражать эмоции), она решила сменить род деятельности. Она перестала консультировать клиентов и занялась руководством консультантами в компании. Ей больше не нужно было ездить в командировки в другие города, и она проводила всю рабочую неделю в Чикаго. Через несколько недель после этой перемены ее сын как-то утром отвел отца в сторону и сказал: «Пойми меня правильно, но мне даже приятно, что мама заболела». Отец, шокированный этими словами, спросил почему. «Теперь мы видимся с ней куда чаще», – ответил ребенок.

– Ого! – сказал я.

– Да-да.

Однако слова сына не ранили Энн, а помогли ей понять, насколько сбалансированной стала ее жизнь.

– Я искренне верила, что могу работать полный день, быть женой, матерью, дочерью и членом правления компании, заниматься спортом, читать, ходить в кино, устраивать вечеринки и при этом находить время для отдыха! Но теперь, когда мой сын счастлив, потому что у меня болезнь Паркинсона и я могу проводить с ним больше времени… – Энн печально покачала головой. – Я поняла, насколько переоценивала свои силы.

– Устами младенца…

Она кивнула.

– Сын действительно заставил меня пересмотреть свой взгляд на многое. Раньше я спрашивала себя: «Почему я?» Но теперь думаю: «Почему бы и не я? Что во мне особенного и почему я считала, что со мной будет происходить только хорошее?» Теперь я не обижаюсь на жизнь.

Энн решительно взялась за реализацию моих предложений. Она хотела быть благодарной за то, что имела. Для начала она поняла, что испытывает ничуть не меньшее удовлетворение от руководства сотрудниками, чем от общения с клиентами. Например, она рассказала мне, что начала помогать своим подчиненным, неудовлетворенным жизнью. Она просила их провести мысленный эксперимент и создать реалистичный план по избавлению от всех неприятностей. Затем она просила их составить список всего хорошего, что они могли утратить в процессе изменений, и подумать, как снова обрести это каким-то другим путем (и стоит ли это вообще делать). За немногими исключениями, большинство сотрудников понимали: все, что они считали неприятным, не заслуживало того, чтобы ради этого отказываться от хорошего. Энн рассказала мне, как новые отношения побудили чувствовать признательность даже к болезни Паркинсона.

– Конечно, я бы предпочла, чтобы ее у меня не было, – подчеркнула она. – Но это не значит, что у болезни не может быть хороших последствий.

– Совершенно верно, – согласился я и отметил: способность Энн признать, что даже такая ужасная вещь, как болезнь Паркинсона, может иметь и свои хорошие стороны, действительно свидетельствует о ее искренней безмятежности.

Главное для Энн было научиться ценить препятствия не постфактум, а перед тем, как она поймет, какое благо они могут принести. Для этого было необходимо поверить в свою способность извлекать пользу из любых невзгод и всего, что на первый взгляд кажется препятствием. Важно научиться испытывать в таких ситуациях не страх и страдание, а благодарность за представившуюся возможность. Я сказал Энн, что это идеал, к которому всем стоит стремиться.

Исследования показывают: вера в то, что мы всегда можем превратить яд в лекарство, не всегда так наивно оптимистична, как кажется. Даже при столкновении с препятствиями, с которыми мы не можем связать никаких преимуществ (например смертельно опасной болезнью), в нашей жизни все равно возникает некое благо (например, сочувствие к другим, изменение приоритетов и целей, улучшение личных отношений){243}. Благо может и не перевесить негатива, но нам стоит быть благодарными за него. Нужно сознательно стремиться к тому, чтобы испытывать такую благодарность.

– Забавно, что вы это сказали, – ответила Энн и рассказала мне, что после первого испуга по поводу рака груди она внимательно изучила свою жизнь и составила «картотеку» прошлых испытаний, над которыми начинала размышлять всякий раз, когда чувствовала себя неспособной справиться с возникающей проблемой, будь то болезнь Паркинсона или что-то еще. Испытывая испуг или обескураженность, она живо представляла себе, какой беспомощной и испуганной ощущала себя, столкнувшись с этими проблемами, а затем о том, как ей удалось справиться. И это помогало ей поверить, что раз она уже пережила такое, то переживет и остальное.

– Да, – сказал я. – Именно так и надо!

Превращение яда в лекарство означает получение не только явного преимущества (например времени на общение с семьей), но и косвенного – в форме повышения веры в свою способность все преодолеть. Такая вера возникает, только когда нам действительно удается это сделать. Наши победы – не просто прошлые достижения. Они свидетельствуют о нашей способности побеждать. Наши воспоминания о них помогают бороться с отчаянием при столкновении с препятствиями. И чем сильнее мы верим в свою способность побеждать, тем больше благодарны за препятствия.

– Именно это и имел в виду мой сын, – сказала Энн.

Я кивнул.

– И мне кажется, он помог вам по-новому осознать происходящее.

На ее глазах выступили слезы.

– Я очень благодарна ему за это, – тихо сказала она.

Я сказал Энн, что благодарен за все отношения с людьми: как положительные – за радость, так и негативные – за возможность узнать новое о себе.

Она скептически взглянула на меня.

– Конечно, справляться с негативными отношениями непросто, – добавил я.

Мы начали разговаривать как два старых друга, которым есть что вспомнить. Я рассказал ей о своих взаимоотношениях с товарищем-буддистом, который, независимо от предмета обсуждения, почти всегда считал мои идеи спорными и часто выступал с критикой, на мой взгляд, нелогичной, а то и слишком суровой. Разговаривать с ним было так неприятно, что я часто отказывался отвечать на его звонки. А когда я не мог избежать разговора, то занимал в нем пассивную позицию, отказываясь комментировать высказывания приятеля.

Когда другой буддист спросил меня, чему может научить эта ситуация, я поначалу посмеялся. Но как-то раз во время повторения мантр я понял, что в рефлекторном отказе слушать товарища я, по сути, отрицал его как человека. Встревожившись от того, что вижу в нем только раздражитель, я решил, что перестану его избегать, а буду мягко, но убедительно опровергать его заявления, которые считаю возмутительными.

Я ожидал, что наши отношения осложнятся, однако, как ни странно, общение стало гораздо более дружелюбным. И позже я понял, что это связано не с изменением его манеры общения, а с тем, что изменился я. Он продолжал давать неприятные комментарии, но они больше не вызывали у меня дискомфорта. Спросив себя, в чем дело, я понял, что моя проблема при общении с ним состояла не в его заявлениях, а в ощущении неадекватности, которую они во мне вызывали. К своему огромному удивлению, я понял, что моя точка зрения заслуживает защиты (причем в общении не только с ним, но и с другими людьми). А когда я заметил, что изменения во мне произошли благодаря решительному желанию признать моего собеседника как человека и позволили мне превратить яд (неприятные отношения) в лекарство (веру в важность моей точки зрения), то сразу же ощутил благодарность.