Атлетичный мозг. Как нейробиология совершает революцию в спорте и помогает вам добиться высоких результатов - Амит Кетвала

Риека, город в Хорватии на побережье Адриатического моря, за свою историю сменил много названий, он неоднократно переходил из рук в руки. В 1934 г., когда родился Чиксентмихайи, город принадлежал Италии, находившейся на пороге конфликта. Война стала трагедией для многих людей, и Михай, сын венгерского дипломата, не стал исключением: один из его братьев был убит, другой депортирован, а сам он семилетним мальчиком попал в итальянский лагерь для военнопленных. «Я осознал, сколь мало было знакомых мне взрослых, кто смог пережить трагедию, выпавшую на их долю, — вспоминал он свое детство в одном из выпусков образовательного ресурса TED. — Сколь немногие из них сумели создать хотя бы какое-то подобие удовлетворенности и счастья, лишившись работы, собственного дома и безопасности. И мне стало интересно понять, из чего же складывается ощущение полноценной жизни».^[145]

Посетив однажды лекцию влиятельного психолога Карла Юнга (совершенно случайно, просто не хватило денег на кино), Михай в 22 года эмигрировал в Соединенные Штаты, желая заняться изучением основных компонентов счастья и получить ответ на вопрос: «Что делает жизнь полноценной?»

Чиксентмихайи провел такой эксперимент. Он раздал группе подростков зуммеры, которые в течение дня через нерегулярные интервалы подавали звуковой сигнал. При срабатывании зуммера участники эксперимента должны были сразу же записать, о чем они в тот момент думали и что чувствовали. Михай установил, что чаще всего настроение у подростков было плохим, что, в принципе, свойственно их возрасту, но, когда случались всплески хорошего настроения, они всегда приходились на то время, когда испытуемые были заняты решением какой-то трудной задачи. «Самые лучшие моменты — как правило, те, в которые наше тело или разум работает на пределе, намеренно стараясь довести до конца нечто трудное и стоящее усилий», — писал он.^[146] Этот феномен ученый назвал «потоком»; он может проявляться во всех сферах человеческой деятельности, включая спорт.

Об ощущении потока говорили самые разные люди: бегуны, музыканты, хирурги и геймеры.^[147] В одном древнекитайском тексте даже упоминается о таком чувстве применительно к мяснику, мастерски разделывавшему бычью тушу. По мнению Чиксентмихайи, который определил основные признаки ощущения потока, это состояние можно охарактеризовать как «такую степень вовлеченности в осуществление той или иной деятельности, при которой ничто другое не волнует человека. Эго съеживается. Время летит незаметно. Каждое последующее действие, движение или мысль становится прямым следствием предыдущего, как в джазовой импровизации. Человек полностью поглощен процессом и выдает все, на что способен».

Если читатель принадлежит к тем же 48 % людей, что и я сам, ему может быть знакомо ощущение потока в ходе интеллектуальной деятельности.^[148] Когда я пишу, лучше всего получается, если я с головой ухожу в процесс. Я обожаю такие моменты: слова заполняют экран со скоростью мысли. Так получается не всегда; нередко мне приходится выдавливать из себя текст по строчке. Но наиболее существенные фрагменты создаются за один продолжительный период, когда активность находится на подъеме. В такие промежутки внимание максимально сконцентрировано, а течение времени как будто ускоряется. Если мне не мешать, я могу так работать часами и лишь затем отвести взгляд от экрана, чтобы сделать перерыв или переключиться на что-то другое. Искаженное восприятие времени — не единственный признак нахождения в состоянии потока, для него также характерна временная потеря чувства самосознания и игнорирование физиологических потребностей.

Сила потока огромна. Он может спасти человеку жизнь, а может позволить ему проявить невиданные прежде физические способности. В книге «Игры костей» (Bone Games: One Man’s Search for the Ultimate Athletic High) писатель и журналист Роб Шултейс называет его чем-то вроде мистического переживания, которое он лично испытал во время восхождения на вершину горы Нева в штате Колорадо: «Тот, кем я себя почувствовал на вершине, был лучшей версией меня, тем, кому следовало бы прожить всю мою жизнь. Ни сожалений, ни сомнений; не было больше ни одного неверного шага. Я мог бы попасть иголкой в глаз комару с тридцати шагов. Промахнуться я не мог, потому что просто не было такого понятия — „промах“».^[149]

В состоянии потока человек меняется. У него как будто бы появляется больше времени. Его решения становятся правильнее и принимаются быстрее. По подсчетам консалтинговой компании McKinsey, эффективность руководителей крупных компаний в этом состоянии увеличивается на 500 %.

Поток способен заряжать креативностью на несколько дней. В главном офисе компании — поставщика верхней одежды Patagonia на тихоокеанском побережье Калифорнии действует правило, согласно которому, если погода способствует занятию серфингом, любой сотрудник имеет право бросить на время текущее поручение и пойти ловить волну. Смысл этого правила в том, чтобы сотрудник вошел в состояние потока и затем перенес полученный заряд креативности и позитива на свою работу.

В главе 3 мы коснулись некоторых неоднозначных с этической точки зрения методик, таких как электростимуляция базальных ганглиев или инъекции белка BDNF, вызывающего рост нейронов. Их применение способно значительно повысить уровень пластичности нейронов головного мозга, ускорить процесс выработки навыков и помочь человеку обойти правило 10 000 часов. То же самое достигается и с помощью потока. Известно, что яркие переживания способствуют обучению, а поток — это, пожалуй, самое яркое из доступных человеку переживаний. Спортсмены в состоянии потока усваивают больше информации и обрабатывают ее более эффективно. По мнению спортивного психолога Майкла Джервайса, тренировки в этом состоянии способны «значительно сократить путь от обучения до формирования профессионального качества».