Разум VS Мозг. Разговор на разных языках - Роберт Бертон

Мы учимся методом проб и ошибок. Так же ведет себя наш мозг. Он создает большое количество лишних связей в попытках решить проблему

Scientific American, май 2011 г.: «Религиозный опыт сокращает часть мозга» [209]. Университет Дюка провел фМРТ-исследование нескольких сотен мужчин и женщин средних лет с целью проверить влияние стресса на размер гиппокампа – мозговой структуры, играющей центральную роль в обработке эмоций, а также в формировании следов памяти. В прошлом исследования показывали, что атрофия (уменьшение) гиппокампа может быть связана с сильным стрессом, например у жертв пыток, заключенных концлагерей и т. п. В данном исследовании в дополнение к оценке общего повседневного стресса субъектов опрашивали о некоторых деталях их религиозных убеждений, конфессиональной принадлежности, были ли они возвратившимися к вере христианами или имели опыт религиозных переживаний, изменивший их жизнь. Результаты исследования таковы: значительных корреляций между собственной оценкой субъекта уровня своего стресса и размером гиппокампа замечено не было. Зато исследователи обнаружили определенные межиндивидуальные отличия, зависящие от религиозных убеждений. Заметная атрофия наблюдалась у респондентов, сообщивших об изменившем жизнь опыте религиозных переживаний. При этом большая атрофия наблюдалась у возвратившихся к вере протестантов, католиков и тех, кто не принадлежал ни к какой конфессии, в сравнении с протестантами, пришедшими к вере однажды.

Авторы заключают: атрофия гиппокампа в религиозных группах выборки может иметь отношение к стрессу! Они выдвинули теорию, что некоторые люди, принадлежавшие к религиозным меньшинствам, или те, кто отказывался от своих религиозных убеждений и затем возвращался к ним, испытывали более высокий уровень стресса. Это порождало выброс гормонов стресса, которые, как известно, сказываются со временем на объеме гиппокампа. Это может также объяснять тот факт, что как нерелигиозные, так и некоторые религиозные участники исследования имели меньший объем гиппокампа.

Если бы вы писали об этом исследовании для престижного научно-популярного журнала, такого как Scientific American, что бы вы написали? Вот что написал директор по науке Центра интегративной медицины Университета Томаса Джефферсона в Филадельфии, доктор медицины Эндрю Ньюберг:

«Это правдоподобная гипотеза. Авторы также указывают на некоторую ограниченность своих выводов, в частности, это касается небольшого размера выборки. Важнее, что причинно-следственные отношения между результатами исследования мозга и религией трудно установить однозначно. Возможно, например, что люди с меньшим объемом гиппокампа с большей вероятностью оказываются предрасположены к религии, что поворачивает причинно-следственный вектор в обратном направлении. Далее, может быть, что важными являются факторы, приведшие к изменившим жизнь событиям, а не эти переживания сами по себе. Поскольку атрофия мозга отражает все, что случается с человеком, невозможно с достаточной определенностью заключить, что наиболее интенсивные переживания были фактически тем самым событием, которое привело к атрофии мозга. Таким образом, существует множество потенциальных факторов, которые могли привести к указанным результатам. (Кроме того, несколько проблематично, что сам стресс не коррелирует с объемом гиппокампа, поскольку это была одна из потенциальных гипотез, заявленных авторами, и, таким образом, это ослабляет выводы.) Можно спросить: не оказывается ли так, что более религиозные люди страдают от большего неизбежного стресса, но их религия действительно помогает им успешнее от него защищаться? Религия часто упоминается как важный механизм, помогающий справиться со стрессом».

Его окончательное заключение:

«Это новое исследование является интригующим и важным. Оно заставляет нас больше задумываться о сложности взаимоотношений между религией и мозгом. Это поле научных знаний, называемое нейротеологией, может сильно продвинуть нас в понимании религии, духовности и мозга. Продолжительные исследования как острых, так и хронических воздействий религии на мозг будут очень ценны. На сегодняшний день мы можем быть уверены, что религия сказывается на анатомии мозга – мы только не знаем, как именно».

Забудьте о возможности каких-то интриг: Ньюберг – автор книги «How God Changes Your Brain: Breakthrough Findings a Leading Neuroscientist»[51][210]. Не обращайте внимания на шаткую логику – например, как можно утверждать, что общий уровень стресса не коррелирует с атрофией гиппокампа, и тем не менее предполагать, что стресс, скорее всего, является причиной атрофии гиппокампа у некоторых участников исследования, сообщивших об изменившем их жизнь религиозном опыте? Удивительнее всего альтернативная гипотеза Ньюберга о том, что размер гиппокампа может быть отражением стоящей за этим внутренней тенденции к религии. Это то же, что утверждать, что по размеру мозга можно судить, кем мы являемся: вернувшимися к вере протестантами или атеистами. Если такое точнейшее отнесение религиозного выбора с особенностями анатомии может считаться наукой, то френология – это Слово Божье.

В 2007 г. английское издание Королевского общества[52]«Proceedings of the Royal Society» в своем флагманском биологическом научном журнале опубликовало критический разбор опубликованных за 25 лет результатов исследований связи между размером мозга и поведением. «Все мы знаем, что корреляция не отражает причинно-следственных связей, но причинность является контекстом, в котором неизбежно интерпретируются результаты» [211]. Авторы указывают, что нейробиологи игнорируют уроки истории, остаются невежественными в отношении прошлых и текущих исследований, ставящих те же самые вопросы, как правило, настойчивы в представлении неадекватного набора данных, не проводят соответствующих подтверждающих исследований, даже когда таковые доступны, ограничивают рассматриваемые корреляции теми, что подтверждают их гипотезы, и приводят корреляции в качестве доказательства причинно-следственной связи.

Приняли ли к сведению нейробиологи критику Королевского общества? Я дам вам возможность ответить на этот вопрос, предложив еще один – последний – пример анатомического метода, который был преподнесен в качестве значительного нейробиологического прорыва.