Большая книга о новой жизни, которую никогда не поздно начать - Мирзакарим Норбеков

Вы чувствуете абсурдность подхода к себе?

Я, например, когда ребенок плачет, в первую очередь проверяю – не мокрый ли? А может быть, он лежит неудобно или пеленка где-то давит. Может быть, он голодный, или у него животик болит, или… или… или…

То есть сначала нахожу причину дискомфорта, а потом ее устраняю, и ребенок тут же успокаивается.

Значит, что бы Вы ни делали, как бы ни работали с нездоровым органом, подход всегда один, как к грудному ребенку. Потому что он – это часть Вас самих, Ваше будущее, и зависит оно тоже от Вас.

Если Вы хотите вылечить свои глаза или любой другой нездоровый орган, то необходимо поступать по законам природы, а не вопреки им: найти и устранить причину «плача», дать то, чего не хватает.

У нашего дальнего родственника, живущего по соседству, много лет не было детей. В сорок лет родился сын. Жена и мать так его лелеяли, что даже летом тепло одевали.

В конце концов ребенок заболел и умер. Родился второй ребенок, но тоже умер. Дошло чуть ли не до развода. Жена обвиняла мужа, а муж обвинял жену.

Моя мама сказала:

– Я воспитала семерых детей и тридцать пять внуков. Следующего ребенка я возьму под контроль.

Родился третий ребенок. Моя мама ухаживала за ним. Она голенького малыша подставляла солнечным лучам, ветерку. А они протестовали и говорили ей: «Вы что делаете?! Ребенок простудится!»

Она сберегла этого ребенка от слепой, нерадивой и, как показал опыт, гибельной любви родителей.

Сейчас этому мальчику 15 лет. До пяти лет он и зимой и летом ходил голый, потому что на него невозможно было ничего надеть. Он тут же одежду снимал.

В нашем доме дети до пяти лет не одеваются. А мы живем в горах. Ко всему наш организм привыкает.

Значит, что нужно дать этому «ребенку»?

Надо закалять организм и тот нездоровый орган. Постоянно не кутать, так как «в береженый глаз всегда шишка попадает». Дать полноценное питание.

Во время выполнения упражнения, когда Вы будете «ребенка» успокаивать, подходите с лаской, любовью, нежностью, в общем, с чувством.

Наставник мне говорил: «Создай отцовскую любовь!»

Теперь я понимаю: в чем-то он ошибался. Он слишком долго жил и забыл, что чувствует еще холостой юноша.

Я понимал и вызывал какие-то чувства, ощущения, и дело у меня продвигалось, но очень медленно. Потом, когда я впервые ощутил отцовское чувство, это было что-то неописуемое.

Я, конечно, готовился к тому, что скоро стану отцом, но все равно это событие застало меня врасплох. Однажды, когда в очередной раз вернулся из командировки, мне говорят: «Поздравляем с сыном».

Прислушиваюсь к сердцу – там ничего. Подумал:

«Странно, что же такое отцовское чувство?» Мне дали какой-то сверток.

Когда в машине приоткрыл кружевной уголок, сначала даже испугался. Вижу, лежит какой-то красненький сморщенный маленький старичок.

Первое мое чувство было: «Неужели все дети рождаются такими?!»

Пришли домой. Прислушиваюсь: чувств никаких, только заметил, что на меня никто не обращает внимания. Все: и молодая мамаша и родители – стоят вокруг этого крикуна.

«Ну, – думаю, – отцовские чувства появятся на следующий день». А вместо этого добавились новые запахи. Через две недели мне снова нужно было уезжать в командировку.

Вернулся уже через 3 месяца. Плач превратился в рев. Запах от подгузников стойкий. Сна по ночам нет. В общем, кроме раздражения, ничего!

И вот однажды я приезжаю домой, иду к сыну и вдруг обнаруживаю, что из манежа, где его оставили, он исчез.

Оказывается, к этому времени он уже начал самостоятельно передвигаться, где ползком, где как. Я обыскал весь дом – нигде нет. Тогда заглянул в чулан. А там как раз стояли еще не закрытые банки с вареньем. В тот день домашние занимались заготовками.

Я посмотрел и понял: сын был здесь. Две трехлитровые банки лежат на боку в огромной луже варенья, перья, собранные для перины, разметаны по всему полу, и свежий след ведет под кровать, а оттуда, хитро блестя, смотрят на меня два уголька глаз. Все остальное – в варенье, пухе, перьях, пыли и мусоре, собранных, кажется, со всех чуланов нашего квартала. Я взял его на руки и понес купать.

В тот момент, когда я начал его мыть, у меня возникло новое, необъяснимое, но очень приятное чувство. Это одновременно и трепетная нежность, и вместе с тем ликующая гордость.

Наверное, никто не сможет описать словами родительское чувство. И когда я прижал его к себе, ощутил на груди его коленочки, а у лица свежее родниковое дыхание, у меня на душе стало так хорошо, легко и покойно, что я вдруг почувствовал, что улетаю.

Возникло такое ощущение, как будто за спиной выросли крылья: «Это мой сын!»

Наверняка Вы, дорогой читатель, хоть раз в жизни испытали нечто подобное.

И когда Вы смотрите на своего ребенка, на его рост, Вы представляете, каким он станет. Вы тревожитесь за его будущее и вместе с тем гордитесь.

Значит, еще раз!

С глазами или любым другим нездоровым органом нужно работать с такой нежностью и заботой, с какой Вы ухаживаете за больным ребенком. И в то же время когда Вы свой внутренний взор будете направлять туда, нужно с гордостью представлять будущее как будущее своего ребенка: что завтра Ваши глаза будут видеть чуточку лучше, чем сегодня. И так каждый день.

Сегодня Вы им даете своеобразный «аванс», а завтра непременно получите такую «благодарность», о которой даже не смели мечтать. Вот в этом и заключается суть: вначале чувство, а потом результат. С каждым днем все лучше, лучше и лучше.