Бигуди для извилин. Возьми от мозга все! - Нурали Латыпов

Очевидно, начинать учить творческому мышлению надо, как минимум, со школы — если это не начали делать ещё в детстве родители. Потому что, лишая любого человека возможности в будущем творить, мы не только отнимем у него огромную долю радости жизни, не дадим ему реализовать свои способности и стать счастливым, но лишим и общество, цивилизацию чего-то, возможно, исключительного, выдающегося, неповторимого. Ведь творческие способности присущи индивидуальности каждого человека ещё с раннего детства.

К примеру, большинство современных ученых склонны считать синестезию (характеризующуюся, в частности, восприятием одного и того же явления разными органами чувств) свойством человека, но не патологией и не болезнью. Среди проявлений синестезии — способность слышать свет («цветной звук»). Большинство новорождённых подобным образом и воспринимают первое время окружающий мир. Такое же мироощущение имели и древние, что немало стимулировало их мифологическое мышление. Творческие люди в той или иной степени сохраняют синестезическую способность «запечатлевать», а не запоминать.

Суматошная среда современной цивилизации мешает нам ощущать мир, как это умеют дети. В древних Афинах все было несколько иначе. И там вовсе не собирались величайшие умы эллинского мира. Почти все афинские гении сформировались на месте, в результате социальной преемственности, общения друг с другом, благодаря тому, что понимание и «спрос» на их творчество встречалось не только в кругу ценителей, но и со стороны народа. Но никакие генетические данные не позволяют думать, что афиняне наследственно превосходили окружающие их современные народы. Секрет весь заключался именно в стимулирующей среде».[84]А предпосылки гениальности определялись особостью мировосприятия — по-видимому, теми самыми синестезическими свойствами древнего человека, которые на благодатной почве и давали свои результаты.

Откройте, например, знаменитую книгу К. Чуковского «От 2 до 5». Разве не вся философия искусства — во фразе совсем ещё маленького человека, но уже большого творца: «Я так много пою, что вся комната делается большая, красивая…». Попробуйте сами придумать новые точные слова так, как способны малыши — не зря Чуковский назвал их величайшими умственными тружениками нашей планеты. Только живой творческий ум ребенка может переоткрыть слово «никчемный» или создать «обутки» и «одетки», «подхализу» и «кучело». Куда же с годами уходят эти самые «высокие качества детского разума»? Почему мозги становятся, по выражению пятилетней девочки, недодумчивые?

Кстати, влияние детских писателей на взрослую жизнь мы сейчас наблюдаем в громадном масштабе: капитализм в нашей стране построен в точности по детской сатирической книге Носова «Незнайка на Луне».

Эйнштейн говорил: если ученый не может объяснить, что он делает пятилетнему ребенку — значит, он шарлатан.

В современной педагогике существует понятие образовательных целей: они упорядочивают формирование у ученика — то есть у маленького развивающегося человека — знаний, навыков и умений. Понятно, знания многогранны: ведь это — факты, общие понятия, причинно-следственные связи, принципы и правила, законы, закономерности.

Можно поставить целью образования просто хорошее усвоение различных компонентов знаний. Но знания об одном и том же могут различаться качественно, проявляться по-разному. Качество знаний можно характеризовать их полнотой и глубиной, осмысленностью или осознанностью, оперативностью и гибкостью, системностью и систематичностью, свёрнутостью и развёрнутостью, конкретностью и обобщённостью, прочностью и т. д.

Профессор Т. Черниговская, исследуя становление речи у человека, сравнивает его речевой аппарат с часовым механизмом: до определенного критического возраста (примерно, лет до пяти) ребенок должен получить «инъекцию» речи, а затем — запустить эту машинку речи и развивать свои лингвистические способности дальше. В этих словах ученого просматривается одно важное, далеко «недетское» превращение (хотя, в рассматриваемом случае и удающееся именно детям намного успешнее, чем взрослым) — переход количества накопленной информации в качественный скачок в обучении. «Мне кажется, что мы почти во всех науках дошли до предела — предела накопления данных, — говорит далее Т. Черниговская. — А что с ними дальше делать? Нужен прорыв! Должен придти гений, который посмотрит на ситуацию со стороны».