Смотреть и видеть - Эми Герман

Современные исследования показывают, что чем больше мы стараемся припомнить что-либо, тем больше перекраиваем наши воспоминания, особенно если ситуация связана с эмоциональным опытом. Элизабет Фелпс, профессор психологии и нейробиологии в Университете Нью-Йорка, объясняет это наличием прямой связи между зрительной корой, миндалевидным телом, где закодированы эмоции, и гиппокампом, где хранятся воспоминания^[229]. Когда нечто вызывает эмоции – будь то хорошие или плохие, – миндалевидное тело велит нашим глазам обратить на эту вещь самое пристальное внимание, и гиппокамп получает больше информации для хранения. Итог: хотя эмоциональная вовлеченность повышает надежность воспоминаний, она не гарантирует их объективность^[230].

Зная о возможности такой погрешности, мы можем избежать предположений – человек не говорит правду сейчас или же не говорил раньше, – которые могут оттолкнуть тех, кому мы призваны служить.

Мир глазами других людей

Независимо от того, какова наша профессия, все мы, так или иначе, обслуживаем других: клиентов, коллег, босса, детей, партнеров, пациентов, дистрибьюторов, читателей, конечных пользователей, даже друзей. Вместо того чтобы описывать опыт исключительно с нашей собственной колокольни, мы должны учесть перспективы других, что позволит лучше удовлетворить их потребности и желания.

Одна из моих учениц – Джуди Гальван – работает с больными раком. Однажды Джуди собралась навестить смертельно больную пациентку в новом хосписе. С собой она взяла яркое алое одеяло. Она слышала, как женщина часто жаловалась на то, что мерзнет, – распространенная жалоба среди больных. Джуди знала эту женщину два года. Раньше она навещала ее дома, где та жила гордо и независимо, и наотрез отказывалась ложиться в больницу, пока у нее не осталось другого выбора.

«Когда я вошла в палату, то была поражена тем, какой белой, голой и пустой она казалась, – призналась мне Джуди. – Несмотря на то что я навещала десятки пациентов в стационарах точь-в-точь как этот, окружение этой женщины я увидела по-другому».

Проанализировав разные перспективы в искусстве, научившись видеть вещи глазами барменши и жителей фавелы, Джуди встала на место больной и посмотрела на палату с ее точки зрения.

«Я сразу заметила, что она спит, не сняв очки, – вспоминает Джуди. – Когда я накрыла ее одеялом, то контраст его красного цвета с бледностью всего остального изменил мое понимание ее жалоб на холод. Действительно было холодно, но не в смысле слишком низкой температуры. Стены были совершенно голые: только на одной из них висело расписание процедур, да и то вне поля ее зрения. Маленькое окно выходило на безликий городской пейзаж. Комната была такая же бледная, как и моя подопечная».

Джуди решила добавить тепла не только с помощь одеяла, принеся много ярких предметов, которые могла видеть пациентка. Она также договорилась с медсестрами, чтобы женщину регулярно водили гулять в сад на территории больницы. Изменение обстановки повысило качество последних дней жизни этой женщины.

Сдвиг перспективы позволяет нам увидеть некоторые вещи впервые, некоторые – по-новому. Благодаря ему мы можем заметить как мелкие детали, так и идеи, потрясающие мир и меняющие парадигму. Полученную информацию можно использовать для решения проблем и поиска новых возможностей.

Окончательное определение перспективы таково – это способность видеть вещи сквозь призму их истинной значимости^[231]. Чтобы освоить это, мы будем оттачивать навыки расстановки приоритетов, глядя на лодку, поезд, мост, балкон и горящий дом.