Гипноз. Скрытые глубины. История открытия и применения - Робин Уотерфилд

Месмеризм рано проник в Германию и нашел там множество сторонников. Король Пруссии в 1780-х годах, Фридрих Вильгельм II (весьма, кстати, слабый), раздавал почести и вел политические дела по подсказке сомнамбулы-горбуньи, якобы контактировавшей с высшими мирами. На самом деле единственные доступные ей миры находились в головах нескольких придворных, которые и подсунули ее королю, руководствуясь собственными целями и личной выгодой. Горбунья утратила монаршее доверие лишь тогда, когда сообщаемые ею послания пришли в противоречие с желаниями графини Лихтенау, любовницы короля. Omnia vincit amour![33]

Главным проповедником месмеризма в немецкоязычных странах был священник из Цюриха по имени Иоганн Каспер Лаватер. Первыми центрами месмеризма страсбургской волны в Германии стали Баден и Бремен, тогда как главный оплот рационалистической оппозиции сформировался в Берлине. В отличие от ударившихся в мистицизм французов немецкие месмеристы сначала попытались придать магнетизму ауру научности. Например, эксперименты Луиджи Гальвани в Италии (по «гальванизации» лапок лягушки) считались доказательством существования во всех живых организмах «животного электричества», что полностью совпадало с теорией и практикой магнетистов. Подобное «причесывание» месмеризма, а также увлеченность немецких магнетистов, например, Эберхарда Гмелина (1751–1808) и Арнольда Винхольта (1749–1804), терапией, а не паранормальными явлениями позволили ему проникнуть в Берлин, в эту цитадель рационализма. В Берлине им увлекаются Христоф фон Хюфеланд, Карл Клюге и Карл Вольфарт, внесшие немалый вклад в развитие гипнотизма. Вольфарт был проповедником идей, Клюге — хроникером и теоретиком. Главная книга Клюге «Попытка представить животный магнетизм как терапию» (1811) является одним из самых важных трудов по истории гипноза. Она систематизирует и суммирует все, что было известно в то время о теории и практике месмеризма.

Большинство немецких месмеристов игнорировало собственные работы Месмера; они полагали, что тот уже умер, и, в любом случае, были склонны считать его шарлатаном. Один только Вольфарт общался с Месмером лично; его клиника строилась по аналогии с Парижское общество Месмера и превратилась в центр месмеризма в Европе. Вольфарт привлек влиятельных друзей из высшего общества, однако, как только прозвучало имя Месмера, тут же была организована берлинская комиссия по проверке истинности заявлений месмеризма. Публикации отчета помешала война, в результате он вышел только в 1816 году. Несмотря на противодействие медицинской общественности Берлина, отчет комиссии был благоприятным. Приблизительно в это же время что-то подобное происходило повсюду в Европе: в Дании, Пруссии, России и некоторых областях Италии месмеризм был предусмотрительно оправдан со ссылкой на то, что он находится в надежных руках заслуживающих доверия медиков.

Однако прошло не так много времени, и сверхъестественные феномены магнетического сна вытеснили терапию из умов немецких месмеристов. В самом начале девятнадцатого века отмечается расцвет романтизма, жаждущего понять мистические силы и законы, управляющие Вселенной, а также отыскать место человека в этой Вселенной. Месмеризм и романтизм были словно созданы друг для друга. Романтики, например, верили в существование Мировой души, наполняющей собой Вселенную, вполне в духе магнетического флюида Месмера. Новалис (Фридрих фон Гарденберг, 1772–1801) постулировал существование двух различных наборов органов чувств: один из них воспринимает внешние события, другой — обращен к внутреннему миру; месмеристы ссылались на этот постулат при объяснении своих паранормальных явлений. Далее, главный философ романтизма Фридрих Вильгельм Иозеф фон Шеллинг (1775–1854) рассматривал мир как набор противоположностей, таких, как свет и гравитация, положительное и отрицательное электричество, северный и южный магнитный полюс и пр. На человеческом уровне одной из главных была полярность сна и бодрствования, предполагалось, что во время бодрствования мы работаем и стремимся к индивидуализации, а во сне — вновь сливаемся с общечеловеческой сущностью. В начале 1810-х годов развитие данной идеи дошло до того, что стали думать, будто у нас есть две нервные системы: одна функционирует в часы бодрствования, а другая — во время сна. Согласно Готхильфу Хенрику Шуберту (работа написана в 1814 году), именно нервная система солнечного сплетения позволяет нам проникать за пределы времени и пространства. Романтическая философия развивалась независимо от месмеризма, но немецкие мыслители очень быстро разглядели выгоды магнетического сна: сомнамбул они использовали не столько для терапии, сколько для подтверждения своей высокой метафизики. Теоретики процветали в Германии, но, увы, мало кто из них оставил после себя оригинальный систематизированный труд, представляющий собой больше, чем просто набор отдельных примеров и фактов. Объяснения паранормальных феноменов сомнамбулизма были теми же, что и во Франции (в стиле флюидизма или анимизма). Довольно рано проявился и скептицизм. В 1787 году тайный советник Ц. Л. Гофман из Майнца предложил вознаграждение в сто дукатов любому сомнамбуле, который сможет определить, какой стакан с водой в наборе магнетизирован. За наградой никто не пришел.