Складка времени. Сущность и критерии - Андрей Курпатов

Член научного совета Калифорнийского университета и консультант Microsoft Джарон Ланир в своей книге-манифесте «Вы не гаджет» показывает, насколько современная информационная среда стирает фактор личности и индивидуальности, по сути сводя ее к недифференцированному белому шуму^[13]. Психиатр, профессор Лос-Анджелесского университета Гэри Смолл доказывает, что под воздействием избыточных информационных потоков наше общество становится все более и более аутичным, и всячески рекламирует психотерапевтические техники под общим заголовком: «Выключите компьютер и присмотритесь к себе»^[14]. Другой знаменитый, на сей раз – немецкий, психиатр Манфред Шпитцер настаивает на том, что наш мир безальтернативно катится к состоянию «цифрового слабоумия». Свою ставшую скандальной книгу «Антимозг» (и это уж точно самый настоящий «манифест»!) он заканчивает словами: «Избегайте цифровых СМИиК (средств массовой информации и коммуникации – А.К.), они действительно делают людей толстыми, глупыми, агрессивными и несчастными. […] Каждый день, проведенный ребенком без цифровых СМИиК, – это время, выигранное во имя счастливого будущего»^[15]. Собственно об этом будущем, которое, впрочем, совсем не кажется ему счастливым, пишет эксперт энциклопедии «Британика» Николас Kapp. Проанализировав все уже хорошо известные психологам феномены, связанные с существованием человека в современной информационной среде (включая разрушительные эффекты многозадачности, неизбежные нарушения в работе памяти, катастрофическое падение способности к пониманию, а также эффекты деиндивидуализации и реальной декоммуникации), Николас Kapp указывает на наше стремление все больше и больше рассчитывать на машинный мозг и резюмирует: «Как только мы начнем полагаться на компьютеры в познании окружающего нас мира, наш собственный интеллект упростится до уровня искусственного»^[16].

Каждый из нас, по существу, является слепком с того мира, в котором нам довелось формироваться, а затем жить. Чем сложнее и богаче этот мир, тем, безусловно, насыщеннее и многограннее становится и наша внутренняя жизнь. Но верно и обратное: по мере того как этот мир – социокультурная среда – претерпевает уплощение, сглаживается, унифицируется, дезинтегрируется, аналогичные процессы проистекают и в нашем мозге (чего, разумеется, мы заметить не можем, потому что мы есть этот наш мозг). В свое время Зигмунд Фрейд объяснял этот феномен с помощью своих «принципов» «удовольствия» и «реальности»: культура создает препятствия для удовлетворения наших «низменных» потребностей, поэтому мы не можем следовать «принципу удовольствия» (цель видишь – задача ясна) и вынуждены изобретать обходные пути – как получить то же самое, но пройти к нему окружной дорогой, следуя как раз тому самому «принципу реальности», формирующему нашу культуру^[17]. Но сейчас мы наблюдаем обратный процесс: там, где раньше было нельзя, – теперь можно, и мы уже настолько не испытываем проблем с удовлетворением наших потребностей, что страдаем от того, что не можем захотеть (апатия, абулия и депрессия в психотерапевтической практике активно вытесняют актуальную еще не так давно тревогу).

Сказываются ли эти процессы на нашем «времени», на том, как мы переживаем время, на том, каким оно становится? К сожалению, об этом мало задумываются, но да, сказываются, причем драматически. Современный человек едва уловимым образом теряет интерес к истории и совершенно ничего не видит в будущем. Трудно вспомнить, когда еще человечество настолько жило «одним днем». В книге «Смысл в бесСМЫСЛЕННОЕ время» Бенно Хюбнер противопоставляет современное общество (которое он называет «Открытым обществом цели») прежнему «Закрытому обществу СМЫСЛА», в котором людям жилось трудно, учитывая социальную несправедливость, необходимость постоянно бороться за выживание и удовлетворение самых элементарных потребностей, но в котором им не было скучно. Современный мир – мир тотальной «скуки», в котором гнет житейских тревог становится меньше, но что делать с высвободившимся временем – непонятно (притом что, ко всему прочему, и как «свободное» это время совершенно не ощущается). Это мир, в котором люди потребляют лишнее, чтобы не чувствовать себя лишними, в котором ИСТИНЫ – пишет он заглавными буквами – больше не очаровывают, и лишь само «очарование», то есть эстетические впечатления, еще способны будоражить чувства человека, «становятся единственной истиной ничем и никому не обязанных людей»^[18]. Это мир выпадения из времени.

Мы перестали доверять своему прошлому, которое столько раз оскандаливалось и переписывалось, мы потеряли и всякую веру в будущее, поскольку ничто не гарантирует его нам хоть с какой-то долей определенности. Мы живем сейчас, потому что сейчас жить можно – не слишком счастливо, не слишком уверенно, но можно. И все это, опять же, последствия, как это ни странно, нашей информационной цивилизации – тоффлеровской «третьей волны». До тех пор пока история не фиксировалась на видеоносителях и в таком невероятном количестве разного рода письменных и иных свидетельств, она существовала в виде свернутых, четко спозиционированных и самоочевидных нарративов (© X. Уайт), а сейчас она представляет собой невероятный объем вырванных из контекста и никак не связанных друг с другом фактов, которые позволяют организовывать их, по сути, любым образом. То есть свое прошлое мы уже не вполне себе представляем (в виде целостной и понятной картины), а будущее естественным образом из него не вытекает, в связи с чем и настоящее обессмысливается. А дальше можно проводить хоть один «следственный эксперимент», хоть десять, но суть от этого не изменится – мы завязли в какой-то странной, парадоксальной темпоральности, которую я и назвал «складкой времени».