Евангелие от атеиста - Питер Богоссян

Мы живем в обществе, в котором людям не нравится не знать чего-то. Детей не учат говорить «я не знаю» и редко формируют у них честность в таком виде. Слишком часто они видят, как взрослые избегают вопросов и выдумывают ответы либо в замешательстве, либо из-за страха, и это дорого обходится. Чтобы решить самые острые проблемы в мире, нам нужны нестандартно мыслящие люди, которых вдохновляет состояние неуверенности. Давайте поддерживать родителей и преподавателей, воспитывающих следующее поколение креативных мыслителей.

Аннака Харрис (Secular News Daily, 2012)

Вера пала. Что приходит на ее место? Удивление.

Удивление, восприимчивость, открытость новому, готовность смириться с незнанием, неуверенность, скептическое и научное мировоззрение и искреннее желание знать истину – вот признаки свободного ума. Давайте наблюдать, записывать, тщательно документировать. Давайте будем открытыми для неудобных нам выводов. Исследование и удивление должны прийти на смену догматизму и уверенности. Долгосрочная цель – создание условий, при которых любопытство и удивление будут общепризнанными культурными ценностями.П4

Одно из наиболее разочаровывающих открытий для необстрелянного уличного эпистемолога – это понимание, до какой степени любопытство и удивление оказываются узниками социальных ценностей. Как в трагическом романе Джеймса Эйджа «Смерть в семье», где мальчик лишается любопытства и надежды, в жизни разум и любопытство зачастую истребляются разрушительными силами общества (Agee, 2009, р. 54–55). Разрыв связи между любопытством и этими институтами и силами, подавляющими процессы познания, потребует создания сильного социального и интеллектуального движения – Нового Просвещения, которое позволит стремлению к рациональному мышлению распространиться на широкие слои населения.

В девятой главе я предлагаю заимствовать средства и методы движения за гражданские права, чтобы оттолкнуть людей от определенных ценностей и предрасположенностей и направить их в сторону надежных эпистемологий.

Когда удивления недостаточно

В течение двух недель у моей матери были диагностированы инфаркт, почечная недостаточность, сепсис, а затем – рак матки, метастазы от которого пошли в кишечник и кости. Живая, энергичная, великодушная, острая на язык и невероятно веселая и любящая женщина была приговорена к медленной, мучительной смерти. Она умерла 27 октября 2012 года дома, в окружении глубоко любивших и уважавших ее людей.П5

Моя мать воспитывалась в католической вере, но не была особенно религиозной, возможно, я не знал ее. Она никогда не посещала церковь и, насколько мне известно, никогда не молилась и не говорила о вере в католического Бога. Но когда она должна была отправляться в операционную на кардиологическую операцию, то сжала статуэтку младенца Иисуса в яслях. Во время своего пребывания в больнице она просила отца приносить ее, что он и делал каждый день.

Не думаю, что моя мать боялась смерти. Я знаю, что она жила ради внуков и очень хотела увидеть, как они вырастут. Даже несмотря на боль, которую она испытывала в последние месяцы, самым ужасным для нее было осознание, что она больше не увидит детей.

Размышляя об этом и вспоминая, как моя мать творила крест перед статуэткой Христа, я понимаю, что предложить ей удивление было бы недостаточно. Почти недостаточно. Она нуждалась в чем-то другом… возможно, в уверенности, что внуки будут живы-здоровы и у них все будет хорошо… возможно, в том, что я и мой папа, ее муж, здесь, с ней, держим ее за руку и любим от всего сердца. Или, может, в чем-то совершенно ином?

Что мы можем предложить таким людям, как моя мать, в самые мучительные моменты их жизни? Я много размышлял над этим вопросом, и ответ на него столь же расстраивает, сколь и вызывает сомнения. Возможно, это пустяк. Если человек был заражен верой и попал под влияние определенных идей, мы не можем предложить ему ничего такого, что дало бы ему такой же психологический и эмоциональный комфорт, какой дает беспричинная вера в непознаваемое.

Однако все мы знаем, что умрем. Хотя жизнь без уверенности может вызвать ощущение отчаяния и безнадежности, идея, что все люди равны перед смертью, дает надежду. Человеческий вид становился сильнее от понимания того, что в конце концов все мы умираем.