Сверхнормальные. Истории, которые делают нас сильнее - Мэг Джей

Следует, впрочем, отметить, что, несмотря на все эти проблемы, родители с психическими заболеваниями, как и другие родители, часто находят в своей роли опекунов и воспитателей^[267] глубокий смысл, а их любовь к детям и желание быть хорошими родителями нередко становятся мощными стимулами к успеху на этом поприще. И дети в таких семьях склонны считать своих родителей хорошими^[268], относиться к ним более позитивно, чем те сами относятся к себе, потому что они не зацикливаются на болезни и часто связаны с матерями и отцами глубокой душевной связью. Это приносит пользу всем, потому что, даже если опекуны имеют определенные эмоциональные расстройства, дети страдают меньше^[269], если с теми, кого они любят, их связывают крепкие узы. Да и серьезное психическое заболевание не делает человека автоматически плохим родителем, а быть сыном или дочерью такого родителя вовсе не обязательно означает скверную жизнь для ребенка. Безусловно, у таких детей выше риск возникновения эмоциональных и поведенческих проблем^[270], но исследования на базе детей и подростков, чьи родители страдают серьезными психическими заболеваниями, показали, что от трети до половины таких детей добиваются немалых успехов в учебе, на работе и в социальных взаимоотношениях и у них нет никаких проблем с психическим здоровьем; они выглядят и ведут себя примерно так же, как и их сверстники из благополучных семей^[271].

Как же им это удается?

Некоторые из них для этого делают то, что и многие, чье детство не назовешь счастливым: находят способ уйти от реальности.

* * *

В защищенном пространстве шкафа Мары было много приятного и хорошего, например мягкие игрушки и книжки с картинками, но главным сокровищем было черное карманное транзисторное радио, которое девочка прятала в подушках. Когда ее мама дни напролет плакала, девочка сидела на своей полке, засунув в ухо единственный наушник кремового цвета. «Я старалась сделать звук максимально громким, — вспоминала она. — Меня совершенно не волновало, что это может быть вредно для слуха. Я вообще часто хотела быть глухой, чтобы многого не слышать». Мара водила пальчиком по пластиковому зубчатому тюнеру радио, наблюдая за тем, как маленькая красная полоска движется от станции к станции. Музыка, помехи, опять музыка, опять помехи. Занимаясь этим, Мара чувствовала себя так, будто настраивает собственное внимание, и, максимально сосредоточившись на музыке в одном ухе, вполне успешно блокировала звуки плача матери в другом.

Один из эффективных способов отключиться от одной части своей жизни — максимально настроиться на другую. Полностью погружаясь в захватывающую деятельность, мы забываем о проблемах, больших и малых. Мы с увлечением слушаем музыку. С головой уходим в книгу или фильм. Играем на музыкальном инструменте. Мечтаем и фантазируем. Смотрим телевизор. С энтузиазмом занимаемся спортом или хобби. Это лишь некоторые из способов, помогающих дистанцироваться от стресса повседневной жизни, чем-то занявшись; эти способы позволяют человеку расслабиться и ослабить «амортизацию» в результате воздействия окружающего мира. В своих мемуарах Instrumental («Инструментальное») классический пианист Джеймс Роудс вспоминает о собственном побеге от боли сексуального насилия в детстве; он уходил в музыку. «В школе было несколько репетиционных со старыми разбитыми фортепиано. Они стали моим спасением. Я бежал туда каждую свободную минуту»^[272]. А Мисти Коупленд, первая женщина-афроамериканка, ставшая примой Американского театра балета, в своих мемуарах «Жизнь в движении: нетипичная балерина» пишет о танце как о своем способе забыть о реалиях несчастливого детства: «Каждый раз, когда я танцевала, каждый раз, когда я творила, мой разум прояснялся. Я не думала о том, что сплю на полу, потому что у меня нет кровати, что новый друг моей матери может стать моим очередным отчимом или что нам, возможно, не удастся наскрести достаточно денег, чтобы купить еды»^[273].

Любое поглощающее внимание действие требует избирательности внимания, или избирательности невнимания^[274], то есть смещения фокуса, которое позволяет сузить свой опыт, ограничив его рамками конкретной ситуации, и заблокировать осознание небольших стрессовых факторов или даже серьезных проблем и обид. Это может напоминать эскапизм, но, по подсчетам ученых, человеческий ум отстраняется от реальности в 50 процентах времени бодрствования^[275], и это наводит на мысль, что такие маневры с целью дистанцирования, вполне вероятно, выполняют весьма важные для выживания функции^[276]. В сущности, исследователи уже подтвердили, что поглощающие внимание задачи и заботы способны оказывать позитивное влияние^[277]: они уменьшают стресс, укрепляют чувство безопасности и контроля, восстанавливают нейтральное настроение, после того как с нами происходит что-то скверное, а иногда приводят к поистине потрясающему ощущению «потока»^[278].