Финанс-романс. В дебрях корпоративной Европы - Яна Афанасьева

Миттал нанял команду юристов, инвестиционных банкиров, лоббистов и пиарщиков, которым платил примерно миллион долларов в день в течение полугода. Она состояла в основном из талантливых и амбициозных выскочек из стран третьего мира: арабов, пакистанцев, ливанцев, индусов и им подобных – с гарвардскими или сорбоннскими дипломами. Arcelor защищался при помощи консультантов и советников, близких к руководству компании. Исход битвы был предрешен, потому что рано или поздно предприятия, которые неэффективно управляются и противятся глобальному развитию, либо разоряются, либо с кем-то сливаются. Интрига в другом – как именно разные экономические агенты действуют в подобной ситуации. Люксембургское правительство повело себя очень мудро. Душой и сердцем оно конечно же было за прежний Arcelor , но при этом не стало принимать никаких протекционистских законов, чтобы признать сделку недействительной. Хотя могли. Но такие политически мотивированные меры оттолкнули бы весь остальной международный бизнес и испортили бы репутацию герцогства как международного налогового оазиса под названием Taxembourg . Скрепя сердце правительство решило: пусть восторжествует справедливость и акционеры сами решат, что им выгоднее. Лишь бы штаб-квартира осталась в Люксембурге.

Тогда арселоровцы решили слиться с какой-нибудь достаточно большой и сговорчивой компанией, чтобы стать слишком большими для поглощения. На помощь позвали Алексея Мордашева, которому предложили 32 % акций будущего гиганта в обмен на «Северсталь». Мировая инвестиционная общественность тогда была в полном недоумении. Лакшми Миттал к тому времени уже был самым богатым жителем Англии, компания MittalSteel десять лет котировалась на Нью-Йоркской бирже, и информация о ней регулярно проходила международный аудит. Предложение Миттала акционерам Arcelor было дерзким, но публичным, со всеми условиями сделки любой желающий мог ознакомиться в интернете. Как же можно было сначала заявлять о нежелательности альянса между европейской и индийской культурой производства, а потом за закрытыми дверями подписывать секретный договор с никому не известным русским, стоимость активов которого неясна и компанию которого Путин в любой момент может послать по этапу вслед за ЮКОСом. Классический случай, когда обе альтернативы хуже.

Лакшми Миттал и его консультанты нашли юридическую уловку, при помощи которой смогли заставить правление Arcelor созвать внеочередное собрание акционеров и поставить на референдум предложение Миттала против сделки с «Северсталью». Индийский магнат победил в честном, изматывающем и дорогостоящем бою. Во многом продажа состоялась потому, что акционеры Arcelor получили неслыханную цену за свои акции, а любое правление публичной компании должно иметь веские основания, чтобы подобное предложение отклонить, ведь главная его задача – блюсти интересы акционеров. Сляние с «Северсталью» не сулило акционерам таких выгод.

Залогом победы Миттала в этой схватке авторы книги Cold Steel считают его готовность прислушиваться к разным мнениям и советам. Говорят, это редко бывает с харизматичными звездами. Лакшми Миттал делал все, что нужно было делать: ездил на поклон к правителям Франции и Люксембурга, смирял гордыню, давал множество интервью, игнорировал оскорбления, обсуждал футбол, вина, религиозную живопись и воспитание детей, участвовал в международных конференциях, выступал перед студентами и профсоюзами и, самое главное, был готов изменять условия сделки до тех пор, пока они не стали действительно выгодными для продавцов. Приятно, что моей потенциальной будущей компанией руководит человек, вошедший в историю.

Еще более мне приятна мысль жить в самой богатой стране мира (если считать доход на душу населения). Об истории Люксембурга я знаю мало, разве что такой анекдот.

В 90-х годах немецкий канцлер Хельмут Коль внес в парламент законопроект, который вводил новый десятипроцентный налог на доход от банковских депозитов, превышающих определенный лимит. В течение нескольких следующих дней миллионы немецких вкладов оказались в Люксембурге. Банкиры герцогства собрались вместе, купили несколько ящиков вина, подписали благодарственное письмо Колю и проследили, чтобы журналисты присутствовали при получении вина в Берлине. Говорят, это исторический факт.

* * *

Интервью мое проходит как хрестоматийный допрос с участием доброго и злого полицейских. В отличие от интервью Алекса, никакого шампанского и лобстеров. Поздний вечер, плохо освещенная комната для совещаний. Оказывается, мой будущий отдел переезжает в другое здание, и это единственное свободное от коробок место. Все устали и всем некогда. Им нужны люди, но некогда проводить отбор в разгар весеннего аврала с годовым отчетом. Люк (добрый полицейский) и Франк (злой полицейский) – оба французы, но как будто с разных планет.

В моих профессиональных качествах они не сомневаются, резюме и опыт работы говорят сами за себя, причина моего ухода тоже лежит на поверхности, все уже знают, что я, как верная жена-декабристка, готова последовать за мужем хоть на край света, не говоря уже о Люксембурге. Добрый полицейский расспрашивает меня о проектах и все время восклицает «замечательно!», «то, что надо!», «прекрасно!». Злой полицейский настороженно и недоверчиво интересуется, какие у меня недостатки и что я жду от новой работы.

– Я привыкла к динамичному ритму, к смене проектов, к авралу, люблю новизну, поэтому самые большие опасения у меня связаны с тем, чтобы в работе было достаточно разнообразия, чтобы она не превращалась в рутину.

– Но ведь это не недостаток, это комплимент.

– Наши недостатки почти всегда являются продолжением наших достоинств. Я уверена, что смогу справиться со своими функциями, в них нет ничего для меня незнакомого, именно это и настораживает. Я знаю, что в больших корпорациях специалисты часто имеют ограниченную сферу деятельности и хочу подчеркнуть, что сохранение широкого спектра обязанностей и возможность работать с другими отделами были бы для меня лучшей мотивацией в будущем.

– Именно такой специалист нам и нужен! – восклицает добрый полицейский.

– У нас колоссальная компания, в которой есть различные структуры и сферы ответственности, мы должны уважать принятое разделение обязанностей. Разумеется, проектов, сделок и транзакций всегда много, думаю, мы сможем обеспечить разнообразие тем, кто в этом заинтересован, – продолжает злой полицейский.

Интересно, они всегда такие? Злой полицейский куда-то спешит, добрый провожает меня до выхода.

– Я очень рад, что ты к нам пришла. Не так просто найти в Люксембурге специалистов с широким международным опытом. Уверен, мы вскоре с тобой свяжемся.

– Спасибо.

– Ну ты хоть рада?

– Нет, пока не рада, я волнуюсь.

– Почему?

– У нас было идеальное свидание, а вдруг потом вы не позвоните?

– Позвоню.

Я окончательно сбита с толку. Да, я хочу у них работать, мне нравится компания и нравится хороший полицейский. Злой полицейский все говорит правильно и по делу. Он вроде бы понимает, что я хороший работник, но чем-то я ему не нравлюсь.