Все из-за меня (но это не так). Правда о перфекционизме, несовершенстве и силе уязвимости - Брене Браун

Эдамаме – это бобы на ветках. Зеленые соевые бобы, которые входят в состав множества блюд. Их можно есть и в качестве закуски.

Пару лет назад мы со Стивом оказались на обеде в доме наших знакомых. Знакомые были новые, «друзья нашей мечты», и мне хотелось произвести на них хорошее впечатление. Когда мы пришли, нам предложили закуску – бобы в большой серебряной миске. Я никогда не видела таких бобов и подумала, что их надо вылущить и приготовить на обед, так что, когда я услышала, что это закуска, то вид у меня был очень удивленный.

Я спросила: «А правда, что это такое?» Никогда не забуду выражения их лиц. Они просто выпали в осадок.

«Что значит – “что это такое”?»

Меня тут же захлестнула горячая волна стыда. Я извиняющимся голосом пролепетала: «Это ведь бобы, ведь так?»

«Конечно, – ответила хозяйка. – Это эдамаме. Только не говорите, что никогда не ели эдамаме. Ну хоть суши-то вы едите?»

Потом, как будто моя невежественность сразила ее наповал, она начала оповещать других гостей: «Они никогда не ели эдамаме, представляете?» Мне отчаянно захотелось повернуться и уйти домой. Меня переполнял стыд.

Пару недель спустя я работала у себя в кабинете и ела бобы (в конце концов я полюбила эти самые эдамаме). Тут в дверь постучалась студентка и попросилась войти и поговорить со мной о ее работе. Не знаю, каким образом студентка запустила во мне этот механизм. Наверное, она напомнила мне меня саму, когда мне было лет двадцать семь, – умную, но иногда болезненно беззащитную и чересчур старательную.

Она посмотрела на мои бобы и спросила: «Что это?» В долю секунды я вновь пережила ту ситуацию в гостях, и мне захотелось переложить часть стыда на плечи девушки. «Это эдамаме. Вы что, их никогда не ели?» – ответила я. Студентка смутилась. «Нет, кажется. Вкусные?» И тут я, на манер Джоан Кроуфорд[7], проговорила: «Поверить не могу, что вы их не пробовали. Это вкуснейшая еда. Безумно вкусно».

Когда студентка вышла из моего кабинета, я находилась в оцепенении. Невероятно. Почему я так поступила? Какое мне дело? Я не гурман. Я не торгую бобами. Несколько дней я думала об этом, и наконец меня осенило. Я стыдилась не потому, что никогда не пробовала эдамаме. И не потому я свалила свой стыд на студентку, что мне было важно чувствовать себя умнее ее. Нет, я стыдилась потому, что для меня незнание японской еды было вопросом культуры и принадлежности к определенному классу. Люди на той вечеринке были настоящими гурманами. Путешествуют по свету, знают все об искусстве и винах. У них двухлетний ребенок ест такое, что мне и не выговорить.

Чем больше я об этом думала, тем лучше понимала, что классовый вопрос для меня – фактор стыда. Людям иногда трудно это понять, потому что я профессор в университете, а мой муж – педиатр. Коллеги часто подразумевают, что мы с ними одинакового происхождения, но это не всегда так.

Когда мне было двадцать с чем-то, я не ела суши и не училась в Гарварде, чтобы, продолжая семейную традицию, стать профессором. Нет, я работала в телефонной компании и состояла в том же местном сообществе, что и мои родители в нашем возрасте. Родители старались приобщать нас к разным культурам, книгам, музыке, еде, но, конечно, нам было далеко до уровня «друзей нашей мечты».

Через несколько месяцев после эпизода со студенткой в Хьюстон приехала погостить моя подруга Дон. В том, что касается развенчания тайн, Дон – моя постоянная спутница. Я могу спросить у нее все что угодно и поделиться чем угодно; мы выросли вместе и добились примерно одинаковых позиций в обществе. Я начала готовить обед и произнесла: «Приготовлю-ка я эдамаме. Ты когда-нибудь их пробовала?» Дон посмотрела на меня: «Нет, но слово слышала. А что это такое?» Я улыбнулась. «Так японцы называют соевые бобы. Их надо сварить, посолить, вылущить и съесть. Очень вкусные, я их впервые попробовала месяца три назад».

Развенчание тайны – это ваш выбор. Если вы что-то знаете и имеете возможность раскрыть эту тайну или же закопать ее еще глубже, вы имеете шанс повысить вашу стыдоустойчивость. Выбирая «закапывание» тайны, мы должны спросить себя: почему нам так приятно хранить ее при себе?

Я часто упоминала эту историю в разговорах и на семинарах и получила огромное количество отзывов. Некоторые касаются самой концепции развенчания тайн, но, как ни странно, мне написали множество писем конкретно об эдамаме. Вот что мне написала одна девушка: «Я никогда не пробовала эдамаме, видела в меню, но не заказывала, потому что не знала, как это слово произносится. Прочитав вашу историю, я засмеялась и попросила хорошую подругу, которая уж точно меня не осудит, заказать эдамаме в суши-баре и показать мне, как их есть. Я полюбила это блюдо и каждый раз, когда его ем, думаю о вас. Я – из очень бедной семьи мексиканских иммигрантов. Ваша история и про меня тоже».