Евангелие от атеиста - Питер Богоссян

ПБ: Так вот. Как вы думаете, люди, которые пережили религиозное откровение и глубоко и искренне в это верят, – они понимают, что эти переживания могли быть и не вызваны тем, что, как они думают, их вызвало?

Этот разговор состоялся много лет тому назад. Сегодня я уже не задаю таких наводящих вопросов. Вместо этого я более тщательно выстраиваю линию беседы и задаю другие вопросы, отвечая на которые собеседник предлагает дополнительные гипотезы, а я продолжаю опровергать их. Один из результатов постоянного целенаправленного опровержения – это создание эпистемологической неуверенности с помощью индивидуальных утверждений, плавающих без опоры на когнитивную основу. Нацеливаясь буквально на каждое утверждение, раскрывающее мировоззрение собеседника, я могу подорвать его уверенность в том, что он считает истиной. Как только это случилось, можно диалектически изолировать конкретное убеждение, порожденное вирусом веры (в данном случае – явление Иисуса Христа собственной персоной), затем лишить его оснований и искоренить.

Я пропустил этот этап не только из-за его возраста, но еще и потому, что увидел возможность вбить клин в систему его убеждений, отделив вирус веры от других идей, и, откровенно говоря, потому, что у меня тогда было мало опыта.

ОМЧ: Возможно, некоторые понимают. Другие – нет.

Эта фраза – гипотеза. Она кажется довольно очевидной и непригодной для опровержения. Так же, если мы не опровергаем разумные гипотезы в таких обстоятельствах, субъект чувствует, что может что-то понять и не утонуть в неопределенности.

ПБ: Да, вероятно, вы правы. Но вы думали о том, что причиной ваших чувств мог быть не Христос? Да?

(Долгая пауза.)

ОМЧ: Нет.

Я был несколько удивлен его ответом. Я думал, что его Эго заставит его дать утвердительный ответ.

ПБ: Так возможно ли, что пережитые вами чувства не были вызваны Христом?

(Долгая пауза.)

Я повторил вопрос.

ОМЧ: Я не знаю.

А это – джекпот! От уверенности он перешел к неуверенности, от абсолютной убежденности – к сомнению; от предварительного размышления – к размышлению; от мысли, что ему явился Иисус Христос, – к состоянию неуверенности. Данное вмешательство было окончено. Однако я остро осознавал опасность, с которой он столкнется, вернувшись в свою религиозную общину. Я беспокоился, что близкие или священники затащат его назад в иллюзию веры.

Следующие несколько недель я ходил в зал поздно вечером, чтобы застать его. Я хотел провести следующий курс терапии и посмотреть, как у него дела. К сожалению, мы так больше и не встретились. Я всегда сожалел, что не оставил ему свой номер телефона.

Вмешательство 2: неудача

Следующий разговор состоялся у меня 16 июля 2012 года с другом семьи. Более пяти лет я обсуждал с ней тему веры, но безрезультатно.

ПБ: Скажи коротко и ясно, почему после всех наших бесед ты все равно продолжаешь верить?

(Долгая пауза.)

ПБ: Если сейчас у тебя нет ответа, можешь сказать мне позже.

ХД: Хорошо, дай я подумаю.

(Очень короткая пауза.)

ПБ: Ну, так ты ответишь?

(Смех.)

ХД: Потому что мне так комфортно. Я не мыслю себя без веры.

Это гипотеза: «Потому что мне так комфортно. Я не мыслю себя без веры». Она является целью опровержения в эленхосе.

Немного юмора, если он добросердечный и хорошо принимается, скрепит терапевтический альянс. Юмор – невероятно эффективный и недооцененный терапевтический прием, который используется редко, видимо, потому, что во многих случаях может привести к негативным последствиям. Но если шутка произнесена удачно и к месту, нет ничего более эффективного в поддержании контакта.

ПБ: Как ты думаешь, рабовладельцы чувствовали себя комфортно, зная, что у них есть рабы, которые возделывают для них поля?

Нарочито чрезмерный контрпример, но адекватный в контексте наших взаимоотношений. Я пробовал различные стратегии вмешательства, и все они не принесли успеха. Поэтому в ходе наших бесед я прибегаю к импровизации. Уличные эпистемологи должны быть гибкими, готовыми экспериментировать и вырабатывать собственный стиль и почерк. Для вашего развития и совершенствования методов важно экспериментировать и разрабатывать собственные идеи и стратегии.

ХД: Ох, Питер. Это нельзя сравнивать.

ПБ: Возможно, ты права, но, с моей точки зрения, не все вещи, которые дают нам комфорт, можно назвать нравственными или просто хорошими для нас. Как бомж-алкоголик, клянчащий у подземного перехода на бутылку.

Моя непосредственная цель очевидна: заставить ее признать, что не все вещи, дающие комфорт, хороши для нас. Снова я использовал довольно-таки экстремальный пример в надежде, что она примет мой контрпример и это ослабит ее гипотезу.

ХД: Я никому не причиняю вреда. Я не из тех людей, кто навязывает свои мнения другим.

ПБ: Как ты думаешь, вредишь ли ты сама себе?

Этот вопрос использовал немецкий философ Иммануил Кант (1724–1804). Я часто задаю его людям, которые не слишком рьяно цепляются за свои взгляды. Иногда такой вопрос может создать достаточно когнитивного пространства для того, чтобы человек осознал противоречивость собственных рассуждений. Люди начинают размышлять над новым направлением вопросов (правильное отношение к себе) и сомневаться в своем убеждении как указывающем на неправильное отношение к себе.

Вопрос эффективен и в более широком плане. Я часто использую его, когда хочу узнать, какая у человека эпистемологическая система: «Как вы думаете, плохой образ мышления, который уводит человека от реальности, является формой неправильного отношения к самому себе?» Это, помимо прочего, очень по-сократовски – использовать в качестве мерила вред, причиняемый себе или обществу.

ХД: Что ты имеешь в виду?

ПБ: Как ты думаешь, можно ли считать убеждение, которого придерживаешься ради комфорта, а не потому, что оно истинно, формой вреда, причиняемого себе?

ХД: Я никогда не утверждала, что оно неистинное.

Открыто она никогда не говорила, что ее верования неистинны, но если бы она считала их истинными, то на мой вопрос «Почему после всех наших бесед ты все равно продолжаешь верить?» она ответила бы: «Потому что моя вера истинна». Поскольку это не было ее первым ответом, я подозревал, что ее вербальное поведение не соответствует ее убеждениям.