Размножение в неволе. Как примирить эротику и быт - Эстер Перель

Одна из причин, вероятно, связана с тем, что, приняв присущий современной культуре настрой на самостоятельность, молодые люди с опасением относятся к серьезным отношениям. «Если добавить к сексу любовь, вы оказываетесь страшно уязвимыми, – объясняет Рату. – Я думаю, что так происходит из-за основной проблемы нашего поколения – недостатка доверия. Нас учили рассчитывать только на себя и не зависеть от других». Это совершенно неромантическое отношение к жизни, но, возможно, мудрое, если учесть все сложности современного брака. Так проявляется ирония полового равенства: теперь и мужчины, и женщины боятся верности и привязанности. Лучше уж рискованный секс, чем разбитое сердце.

Нет ничего бессмысленнее, чем пытаться предсказать будущее для того, кому это предсказание не интересно. Но иногда мне сложно сдержаться, и я попробовала обсудить дальнейшие перспективы с Рату:

– Вот я тебя слушаю и думаю, что, наверное, именно поэтому столько пар приходит ко мне с одной и той же проблемой: горячий бурный секс с тем, кого человек любит, не получается. Так что дело не только в вашем поколении. Вся наша культура не способна принять уязвимость и зависимость. А для хорошего искреннего секса нужно и то, и другое.

– Возможно, – отвечает Рату. – Но кто сказал, что секс должен быть непременно искренним? А если «хороший секс» – это когда он прижимает меня к стене, берет меня грубо, доводит до оргазма и уходит еще до того, как я проснулась? Мне нравится именно такая спонтанность. Для возбуждения необходимы неожиданность и множество разных партнеров с идеальными свиданиями, где все идет как надо. Ведь на следующее утро вы распрощаетесь после завтрака, не успев узнать друг друга достаточно близко, чтобы разглядеть недостатки. У меня бывают периоды, когда я хочу только такого возбуждения, но случаются и моменты, когда я осознаю, как это все поверхностно, и думаю, что хотела бы более глубоких отношений. У меня был молодой человек, все шло отлично, хотя и скучновато. Надеюсь, что когда-нибудь я найду здоровый баланс – если только я уже не разбаловала себя настолько, чтобы полностью и навсегда разочароваться в долгосрочных отношениях.

Безусловно, это не последняя пылкая речь в защиту свободной любви, и, похоже, в основе этой бравады я вижу какую-то напряженность и дискомфорт. Мне любопытно, насколько такое поведение ограждает от дискомфорта, связанного с сексом. Оно подобно табуированию секса, также являющемуся защитной реакцией. Все это – обратная сторона той же монеты: те же напряжение и беспокойство, просто другая реакция. Они напиваются, занимаются сексом, потом притворяются, что ничего не было. Отличный способ и сделать это, и как будто бы не участвовать. Все как бы произошло само собой, никто ни в чем не виноват. Возможно, притворяющиеся вольнодумцы не так далеко ушли от пуританского наследия, как может показаться из историй субботних похождений. Их тайные приключения сложно назвать праздником удовольствия плоти. И если бы они не испытывали хотя бы легкого морального диссонанса в отношении своего сексуального желания, им не нужно было бы напиваться. Если бы секс их так не пугал, они бы занимались им более осознанно и не пытались бы забыть о произошедшем.

Для Рату возбуждение, рождаемое спонтанностью, живо, пока она достаточно часто меняет партнеров. А что будет, если она останется с кем-то одним? Возможно, мы никогда больше не встретимся, но многие из моих клиентов напоминают мне ее. Они пришли к пониманию, что их сексуальное бродяжничество никак не помогает справиться с проблемой сохранения сексуальной энергии с одним партнером на протяжении достаточно длительного времени. Для них секс до брака и секс после брака – совершенно разные вещи. И секс до женитьбы никак не помогает подготовиться к сексу после. Скорее всего, секс до брака – это последняя радость перед тем, как наступит долгий период спада.