Мысли, которые нас выбирают. Почему одних захватывает безумие, а других вдохновение - Дэвид Кесслер

Ему было только семь, когда он впервые вообразил себя Наполеоном. Возбужденно и маниакально мальчик зубрил имена двух сотен французских генералов.

Хотя помолвка вскоре была расторгнута, Лоуэлл продолжал тщательно просматривать свое окружение в поисках скрытых знаков судьбы, часто находя смысл в причудах повседневности. Когда Лоуэлл примкнул к Yaddo, группе творческих личностей северной части штата Нью-Йорк, туда наведались два агента ФБР, поскольку поступил сигнал о коммунистических симпатиях писательницы Агнес Смедли. Лоуэлл был уверен, что Элизабет Эймс, координатор Yaddo, стала «тайной и преданной» соратницей в политической борьбе мисс Смедли, и он развернул кампанию за отстранение Эймс от дел. На собрании членов правления, созванном специально для расследования обвинений Лоуэлла, он сам был главным обвинителем и адвокатом и с пристрастием допрашивал свидетелей. Лоуэлл объявил, что «если собрание не предпримет действий, которые мы сочтем адекватными, то я буду обсуждать это с определенными людьми в Нью-Йорке… и немедленно созову большое собрание наиболее важных бывших членов Yaddo; на этой встрече мы снова будем подробно рассматривать дело».

В конце концов собрание пришло к выводу, что все доводы Лоуэлла не опирались ни на что, кроме «сплетен и слухов», и его самого осудили за выдвижение необоснованных обвинений.

После того как кампания провалилась, Лоуэлл объявил о своем намерении вернуться в лоно церкви. Его друг Роберт Фитцджеральд вспоминает, как поэт постепенно погружался в маниакальное состояние: «В то утро… [Лоуэлл] набрал ванну с холодной водой. Сначала он погрузил в воду руки и колени, потом выгнул спину и в таком виде молился святой Терезе из Лизье, едва переводя дыхание. Все его движения… были “лапидарными”, и он чувствовал, как в него входит сталь; это привело его к сильной эрекции». Через несколько недель его обнаружили бегающим по улицам Блумингтона и вскоре после этого поместили в частную психиатрическую клинику на северо-востоке Массачусетса. Как он сам отнесся к этому? В письме Сантаяне Лоуэлл описывает себя как «получившего огромный опыт». Уильяму Карлосу Уильямсу он пишет: «Я думаю, что врачи узнали обо мне столько же, сколько я сам». В другом письме он объявляет: «Я собираюсь снова прошерстить Yaddo, но теперь с развевающимися флагами».

Приступы мании сопровождали Лоуэлла весь остаток его жизни. В 1958 он пишет Паунду: «Как вы думаете, человек, у которого не все дома, как бывает у меня, может организовать предвыборную кампанию и выиграть? Я намерен биться за место в сенате штата».

Поощрительные стимулы, такие как достижения и похвала, имели колоссальное значение для человека, который, подобно Лоуэллу, был склонен к мании. Люди с биполярным расстройством предвкушают или отвечают на вознаграждение гипертрофированно позитивно. Конечно же, все мы радуемся, когда нас хвалят, но если говорить о человеке, склонном к мании, его радость и наслаждение будут, как правило, намного ярче и длительнее, чем у других. Человек с маниакальными наклонностями мотивирован к достижениям и в высшей мере сосредоточен на последующей похвале. Например, пятерка на экзамене по геометрии обретает для него особый смысл, как и похвала от друга или коллеги, как и признание за ним особого, редкого дара. Для Лоуэлла такое понимание стало пророчеством самореализации, учитывая, что человек начинает сканировать окружение в поисках дополнительных доказательств своего гения. Постепенно способность к обобщению таких доказательств – умение сплести историю, совершенно невероятную, из разрозненных элементов – позволяет пациентам полностью порвать связь с реальностью, и это приводит к иллюзиям и даже галлюцинациям.

Для большинства пациентов, страдающих от биполярного расстройства, мания неразрывно связана с резкими колебаниями в другую сторону спектра настроения: к депрессии. Пациенты с биполярным расстройством захвачены и негативными, и позитивными стимулами, хотя мания является определяющей особенностью заболевания.