Как хороший человек становится негодяем. Эксперименты о механизмах подчинения. Индивид в сетях общества - Стэнли Милгрэм

Поскольку Орн часто ссылается на собственные эксперименты, о них тоже следует рассказать. Многие из них вообще нельзя считать экспериментами: это просто «случаи из жизни» с участием одного-двух человек. Орн редко собирает достаточное количество частных случаев, чтобы получить весь диапазон возможных реакций. Однако подобный подход – это, можно сказать, еще и относительно сильная сторона исследовательского стиля Орна: зачастую он обходится вообще без научных данных и лишь с авторитетным видом рассказывает анекдоты. Анекдотический метод в науке не слишком популярен и, насколько мне известно, никогда не помогал разрешить споры. Тем не менее у нас есть возможность критически изучить некоторые истории Орна, хотя бы затем, чтобы выявить логические недостатки при попытке применить их к рассматриваемым вопросам.

Орн рассказывает о том, как лет 80 назад одну женщину под гипнозом вынудили совершить целый ряд антиобщественных поступков, например, ударить жертву ножом, однако так и не смогли заставить раздеться в присутствии мужчин. Орн заключает, что женщина не верила, что нож настоящий и она может поранить жертву. Во-первых, этот вывод совершенно безоснователен. Ни Орн, ни я не имеем ни малейшего представления, что происходило в сознании женщины, и нет никаких научных данных, которые позволили бы об этом судить.

Но самое главное даже не это. Орн утверждает, что поступок наподобие публичного раздевания обладает вполне конкретным значением, «выходящим за рамки контекста» [Orne, 1968, p. 228], а поэтому человека нельзя заставить совершить его даже под гипнозом. Так и видишь, как гипнотизер стоит над бедняжкой и завывает, словно Свенгали: «Ты в моей власти! Раздевайся! Раздевайся!» Чудная картина, однако непонятно, какое отношение она имеет к приказам, исходящим от представителя власти по обычным социальным каналам, – а ведь именно это составляет суть наших экспериментов по изучению подчинения.

Армейский офицер не нуждается в животном магнетизме и эффектных позах – подчиненные и так исполняют его приказы. Командир и солдаты встроены в социально определенную иерархическую структуру, и это и определяет их поведение. В социальной структуре нет ничего загадочного. Подчиненный убежден, что вышестоящее лицо по своему общественному положению имеет право диктовать ему, как себя вести.

Вернемся к случаю с женщиной, отказавшейся раздеваться, но теперь отвлечемся от гипноза, который не имеет отношения к нашей теме – социальной структуре. Всем известно, что при определенных ролевых взаимоотношениях, например, на приеме у гинеколога, любая женщина не только раздевается, но и разрешает подробно исследовать свое тело. Поэтому мы вынуждены заключить, что даже гипноз не может добиться того, что легко и непринужденно достигается законным распределением ролей в обществе. Именно это мы и исследовали: наших испытуемых никто не гипнотизировал, просто им отводилась общественная роль, которая ставила их в подчиненное положение по отношению к экспериментатору.

Следует отметить и еще одно обстоятельство. Женщина, проходящая медицинский осмотр, не отрицает, что раздевается при незнакомом мужчине, однако определяет смысл этого акта так, что подобный поступок становится законным. В ходе эксперимента испытуемый не отрицает, что ударял жертву током, однако определяет смысл своего поступка в терминах конструктивных целей, продиктованных экспериментатором. Это не альтернатива подчинения власти, а типичная когнитивная компонента подобного подчинения.^[27]

Орн утверждает, что из контекста эксперимента невозможно сделать никаких выводов о подчинении в реальной жизни. В доказательство он приводит спекулятивный анекдот, который якобы служит параллелью к эксперименту по изучению подчинения, однако анализ показывает, что он в данном случае неприменим и уводит в неверную сторону.

Орн пишет: