Люди и деньги. Очерки психологии потребления - Анна Фенько

Многие «новые русские» бизнесмены, быстро разбогатев, оказались неподготовленными к новой социальной роли и новому образу жизни.

Чтобы вспомнить, как выглядел высший класс в доперестроечной России, достаточно посмотреть хронику тех лет — трансляции заседаний партийных съездов или панораму трибуны Мавзолея во время праздничных парадов. Землистые лица, утомленные борьбой за выполнение пятилетних планов и обильными возлияниями, мешковатые пиджаки эпохи Москвошвея и одинаковые пыжиковые шапки, перемежающиеся папахами советских силовиков.

Гораздо труднее визуализировать образ представителя высшего класса, который пришел на смену советской элите. Едва появившись, он сразу же получил презрительную кличку «нового русского». Однако ни один из тех, кого называют «новыми русскими», не отождествляет себя с этим образом. Карикатурные описания «новых русских» в анекдотах — скорее плод воображения тех, кто относится к другим социально-экономическим группам и никогда не видел «нового русского» в реальной жизни.

Что же представляет собой «новый русский» на самом деле? Ответить на этот вопрос не так уж легко, поскольку богатые люди в России по разным причинам не заинтересованы в том, чтобы афишировать свое богатство. Тем не менее, существуют отдельные попытки их социологического изучения. Так, Центр политических исследований провел анонимный опрос среди представителей российской бизнес-элиты (Бунин, 1998). По мнению большинства опрошенных, капиталы в России складывались тремя основными способами:

♦ Часть нынешних миллионеров начали зарабатывать деньги еще до перестройки (так называемые дельцы теневой экономики).

♦ Вторую группу образуют люди, сделавшие при советской власти карьеру в партийных или государственных структурах. Их основной капитал — связи, легко конвертируемые в прибыль.

♦ И наконец, последняя группа — это раннеперестроечные кооперативщики.

Вопреки распространенному представлению о том, что новый русский богач — это малограмотный бандит с золотыми цепями и в тренировочном костюме, представители криминального мира не могут долго удержаться на вершине бизнеса. Как выразился один из опрошенных, «в бизнесе другие правила игры — все-таки должна работать голова». Среди представителей элиты российского бизнеса практически отсутствуют люди без высшего образования, многие закончили элитные вузы: МГУ, МГИМО, МФТИ, МИФИ.

Типичный англичанин стремится к богатству для того, чтобы поддерживать определенный жизненный стиль. Типичный американец копит деньги, чтобы быть уверенным в завтрашнем дне. Фигура «нового русского» явила миру противоестественную смесь провинциального американца, заработавшего свои миллионы на химчистках, и английского аристократа, разводящего на досуге породистых лошадей.

С одной стороны, исследователи обнаружили у наших предпринимателей проявление интересного психологического феномена — несформированности «внутренней картины богатства». Многие бизнесмены, быстро разбогатев, оказались неподготовленными к новой социальной роли и новому образу жизни. Типичное мнение о богатстве сформулировал президент одной из крупнейших российских компаний:

«Что касается лично меня, то я не ощущаю никакого отношения к богатству. Я не умею тратить деньги… Это должно быть с детства… Надо иметь желания, соответствующие деньгам, а они не возникают. Я хочу жить так, как привык».

С другой стороны, на наших глазах складываются новые стандарты потребления экономической элиты. Они довольно нелепы, так как черпаются одновременно из собственного советского опыта и из западных фильмов «про красивую жизнь». Соответствие этим стандартам определяется одним понятием — «круто». В зависимости от ситуации «крутым» может быть проезд по Москве на машине с мигалкой или обучение ребенка в английской частной школе.

«Новый русский» изо всех сил стремится доказать себе и другим, что он «крутой». Этот специфический термин может включать в себя исключительные достижения в любой области — от сексуальных подвигов до стоимости галстука, от собственной частной армии до кабинета в Кремле.

Поскольку все социальные ценности смещены, а внутренние ориентиры сбиты, деньги помогают обрести уверенность в собственной «крутизне». А как зримое воплощение успеха они должны быть продемонстрированы окружающим. Чтобы быть принятым в обществе себе подобных, русский миллионер обязательно должен жить в богатом доме, ездить на дорогой машине, одеваться в роскошный костюм и отдыхать на дорогих курортах. Пренебрегать этими правилами могут только очень известные люди, в «крутизне» которых и так никто не сомневается.

«Крутой предприниматель Вексельберг круто купил крутые яйца Фаберже. Еще круче крутой предприниматель Абрамович, который сначала круто арендовал Чукотку, потом круто купил ЦСКА и «Челси». А на днях просто подарил 2 миллиона долларов Омску — чтобы приличный газон на тамошнем стадионе положили. Если для человека 2 миллиона долларов — карманные расходы, значит, крутой человек» (Новопрудский, 2004).

В отличие от американского, типичный русский миллионер к 40 годам обычно разводится с женой и подбирает себе более молодую спутницу. (Американский миллионер тоже был бы не прочь так поступить, но не может себе этого позволить, поскольку развод его разорит.) Как правило, «новый русский» стремится отправить детей учиться за границу, да и сам обычно имеет двойное гражданство и собственность за рубежом. С родиной его связывают лишь бизнес и смутное понимание того, что по-настоящему «крутым» он может быть только здесь.