Родительский парадокс. Море радости в океане проблем. Как быть счастливым на все 100, когда у тебя дети - Дженнифер Сениор

— Я проверяю время, — объясняет он. — Пытаюсь сообразить, когда начинать готовить ужин, пока они еще не слишком устали и не будут капризничать.

Эли показывает отцу автобус, сделанный из картонки для яиц.

— Хочешь сделать такой же вместе со мной, папа?

Клинт качает головой и поднимается:

— А что, если мы сначала приготовим ужин? — спрашивает он.

Мысленно Клинт уже на кухне. Ему нужно приготовить ужин, избавить себя от капризов и подготовиться к тому, чтобы уложить детей спать. У него есть четкое расписание, и он чувствует себя деловым, занятым человеком.

Я наблюдала за Клинтом днем и вечером, мне было трудно не отметить, насколько разные они с женой — и насколько по-разному реагируют на них дети. Утром Зай устраивал истерику, стоило Энджи спустить его с рук. Ей это так и не удалось, хотя она могла бы попытаться настоять на своем. Клинт хотя и мягко, но сказал бы, что Энджи сама во всем виновата, потому что позволяет малышу манипулировать собой. («Зай не рассчитывает на то, что я возьму его на руки, если он захнычет», — говорит он.)

Но если Зай будет плакать, то у Энджи разовьется чувство вины. Ей будет казаться, что она не делает для сына все, что должна, — она и без того расстраивается, потому что три-четыре вечера в неделю работает вне дома. Стоит детям почувствовать ее слабину, как они тут же ею пользуются. Когда Энджи дома, она старается брать Зая на руки, не спуская его на пол и не усаживая в детский стульчик. Она все делает одной рукой, склонившись набок. Из-за этого у нее болит спина и она становится особенно неуклюжей.

— То, что мне кажется проблемой, для Клинта проблемой не является, — незадолго до ухода сказала мне Энджи. — Он считает, что я слишком много беспокоюсь. Хуже всего, что он чувствует себя беспомощным.

Говоря о беспомощности Клинта, Энджи вовсе не подразумевает, что он чувствует себя подавленным. Просто он думает, что она слишком много волнуется и беспокоится, а сам не может ничего для нее сделать.

— Когда он видит, как что-то не могу сделать, ему кажется, что это очень просто, — говорит Энджи.

Конечно же, Энджи может делать простые вещи. Главный источник стресса для нее — это дробление времени (Накрыть ребенка. «Где Зай?» Снять одеяло. «Вот Зай!» Накрыть. «Где Зай?» Снять. «Вот Зай!» Накрыть…) Клинт же, по привычке и по темпераменту, относится к тем людям, которые умеют оптимизировать свое время. Точно таким же он был и до рождения детей. Родительство просто завершило его превращение в высокоэффективную ракету. И он это понимает.

— Если Энджи руководствуется чувствами или своим представлением о благе детей («Детям нужно гулять в парке! Им нужны разнообразные развлечения!»), для меня главное — это эффективность использования времени, — говорит Клинт.

Такую эффективность можно ошибочно принять за сухость и безразличие. Но это не так. Это похоже на разницу между системой Станиславского и прежними методами вхождения в роль. Энджи исполняет роль мамы интуитивно. Она идет изнутри, а Клинт — снаружи.

— Она просто знает, что нужно сделать, — говорит Клинт. — А я до всего дохожу эмпирическим путем. Нет, не думайте, что я оставлю ребенка в грязных подгузниках: я сменю их и не буду об этом думать. Но если Энджи заметит это, а я еще нет, она расстроится.

Клинт думает, а потом добавляет:

— Она настолько настроена на детский монитор, что просыпается за несколько секунд до его срабатывания.

Я часто слышу это от родителей. Один из них — обычно мама — более чутко воспринимает эмоциональные потоки дома. (В книге «Дом в конце света» Майкл Каннингем пишет: «Она знает, что что-то происходит. Ее нервная система постоянно настроена на дом».) В результате более тонко чувствующему родителю — в нашем случае Энджи — порой кажется, что партнер не несет своей доли ответственности. Второй же родитель — в нашем случае Клинт — считает, что интуитивный партнер чрезмерно эмоционален.

В действительности же партнеры по-разному воспринимают время, потому что каждый из них обращает внимание на что-то свое. Когда Энджи слышит сигнал детского монитора или видит, что Заю нужно сменить подгузник, она мгновенно вскакивает. Эти действия ориентированы на время, и она реагирует на них первой. И из-за этого она чувствует себя «перегруженной».

Клинт признает эту разницу.

— Можно сказать, что я живу не в реальном времени, — говорит он. — Я воспринимаю картину в целом. То есть если я целиком беру на себя расчистку снега, работы во дворе, хозяйственные заботы по дому, мытье посуды и приготовление еды, то она должна больше внимания уделять детям.

Клинт говорит, что Энджи не всегда правильно оценивает ту работу по дому, которая не имеет четких временных рамок.

— Все это кажется ей неважным, пока посудомоечная машина не сломается, — говорит Клинт (а это действительно недавно случилось). — И тогда мне приходится думать, как ее починить, потому что Энджи хочет, чтобы посуда была чистой.

И все же он очень четко ощущает ту напряженность, которая возникает из-за постоянного ухода за детьми.

— Чувствует ли она, что ее нагрузка больше? Пожалуй, я не могу сказать, что понимаю ее чувства, как должен был бы, — признается он.

Он вспоминает тот весенний день, когда я познакомилась с Энджи. Тогда он и дети болели. Клинт понимал, что Энджи устала. Он знал, что дети болеют. Ему было жаль, что он не может подняться, чтобы помочь ей.

— Я чувствовал, что она думает: «Мне нужна твоя помощь именно здесь и сейчас, когда дети болеют».

В начале каждого разговора с Энджи и Клинтом я просила их приблизительно оценить распределение домашних обязанностей. И чаще всего их оценки удивительно совпадали: Клинт почти полностью берет на себя готовку, а Энджи поднимается к детям по ночам, потому что Клинту нужно вставать на работу в четыре утра. Клинт чуть больше занимается уборкой, а Энджи — стиркой. Энджи делает больше покупок, берет на себя львиную долю покупок для детей, походы к врачу и дополнительные занятия с детьми. Клинт полностью берет на себя весь ремонт и хозяйственные вопросы, а также всю бухгалтерию. Оба партнера оценили работу друг друга практически одинаково, независимо друг от друга.

Единственной сферой, в которой возникли разногласия, была та, что беспокоила Энджи больше всего. Это уход за детьми. По ее оценке, она выполняла 70 процентов этой работы и не потому, что больше времени проводила дома. Она сказала, что ей приходится больше смотреть за детьми даже тогда, когда Клинт дома.

— Если мы оба дома, — сказала мне Энджи, — то все подгузники целиком на мне. Если Эли играет во дворе, то именно я постоянно его проверяю и убеждаюсь, что с ним все в порядке. Я слежу, чтобы дети не проводили слишком много времени у телевизора.

Кроме того, Клинт всегда умеет выкраивать куски свободного времени для себя, а Энджи это никогда не удается.