Сотвори свое будущее. Как силой мысли изменить судьбу - Линн Лаубер

Лупе была в туалетной комнате для девочек, когда до нее донеслись отрывки разговора между двумя популярными в школе ученицами, который они вели, пока мыли руки.

– Я слышала, что отца Бри уволили с работы за какие-то незаконные сделки. Не знаю точно, за что. Но мама говорит, это что-то ужасное.

– Так они поэтому дом продают?

– Да. К тому же я слышала, что они переезжают на квартиру. Представляешь?! Я была бы просто в шоке!

Когда Лупе вышла к умывальникам, обе школьницы завинтили краны и стали сушить руки, стараясь при этом не смотреть ей в глаза. Внезапно появилась Бри.

– Эй, – немного неуверенно окликнула она их, когда они молча старались проскользнуть мимо. – Вы сегодня будете у Куперов?

Девочки не обратили внимания на ее вопрос и просто вышли.

На Бри лица не было. Она вошла в кабинку и заперла за собой дверь.

Лупе немного постояла, глядя на видневшиеся под дверью кабинки туфли Бри, затем вымыла руки и тоже вышла.

* * *

Лупе сошла с городского автобуса и подождала внизу у ступенек. Протянула руку вверх, чтобы помочь Джонатану спуститься. Джонатан опирался на трость и одновременно держал ее за руку, когда они шли рядом. На нем был светлый льняной костюм и элегантная шляпа. На Лупе было яркое платье, которое она надевала на концерт. Они шли по улице, которая постепенно пустела, пока почти совсем не обезлюдела. Справа виднелась вывеска – «Вудлоунское кладбище».

Они прошли вместе под каменной аркой, Лупе посмотрела на нечеткую карту-схему кладбища.

– Сектор П, ряд пять.

Джонатан ничего не говорил, но продолжал держать ее за руку. Они в молчании шли мимо надгробий, ряд за рядом.

Лупе нервно сглотнула. Раньше ей никогда не доводилось бывать на таком огромном кладбище. Ей было неуютно оттого, что каждое такое надгробие символизировало начавшуюся и безвозвратно утраченную человеческую жизнь.

– Сколько их здесь, прямо глазом не охватить, – сказала она.

– Расскажи мне о них.

– Здесь много простых надгробий, знаете, такие с высеченными именами, – сказала Лупе.

– Прочти мне одну надпись.

– Ладно. «Любимому брату и мужу, Марвину Реднику, 1925–1995. Покойся с миром».

– Оригинально, – заметил Джонатан.

– «Мы любим тебя, мама Салли Данн, 1909–1999. Ты прожила долгую жизнь».

– Чересчур долгую, на мой взгляд.

– Вот сектор П.

Они повернули.

– Эти более изысканные. Тут больше ангелов и всего такого.

– Меня это не удивляет.

Они все шли. Стояла странная тишина. Слышался лишь шум газонокосилок и щебетание птиц. Доносился аромат цветов от лежащих букетов на свежих могилах, которых Лупе старалась избегать.

Вскоре они оказались среди надгробий с ангелами и статуями, изображающими скорбящих женщин. Лупе резко остановилась. Она увидела могилу друга Джонатана. Рядом стояло надгробие с надписью и не выгравированной датой смерти: «Джонатан Лэнгли, 1956 —».

– Вот она, – тихо сказала Лупе.

– Где?

– Прямо перед нами.

Он шагнул вперед и прикоснулся к каменной статуе – склонившейся в скорбной позе рыдающей женщине с ниспадающими на лицо волосами.

Он гладил руками камень.

– На ощупь это именно то, что я хотел.

– Это вы сами выбирали?

– Я делал заказ. Наблюдал за процессом изготовления. Но законченной работы так и не увидел.

Он сделал паузу.

– Может, еще мне прочтешь несколько имен?

Лупе огляделась.

– Хорошо. Артур Хилл. Ли Джонс. Брэдли Фостер. Ларри Джонс. Питер Саймон.

Джонатан склонил голову.

– Мои друзья. Они все здесь вместе. Я даже не сознавал этого.

Лупе молчала.

– Ты не против, если я останусь один ненадолго? Может, прогуляешься, а потом вернешься? – предложил Джонатан.

– А с вами все будет в порядке?

– Конечно, все будет в порядке. Я могу здесь где-нибудь присесть.

– Вот тут скамеечка. – Она подвела его к каменной скамейке, что была поблизости, и он сел лицом к памятнику на могиле Джорджи.

Лупе медленно и неохотно начала бродить по кладбищу. Некоторое время она посидела под деревом, закрыла глаза и начала бормотать по-испански. Мимо проезжал смотритель кладбища и подозрительно взглянул на нее.