Нить Ариадны, или Путешествие по лабиринтам психики - Елена Зуева

Случилось то, над чем я размышляла с самого начала своей психотерапевтической практики. Читая литературу по экзистенциальной терапии, по вопросам смысла жизни и его отсутствия, страха одиночества и смерти, я размышляла, у кого этот страх выражен больше всего? У того, кто умер? Нет. Ушедшему смерть не страшна. У того, кто жив? Да. А из них у кого? У того, кто собирается умереть? Все мы собираемся. С самого рождения. Только неизвестность этого момента позволяет быть относительно спокойным. А известность? Скажем, неизлечимая болезнь? Старость? Война? Это все равно неизвестность – такая неизвестная известность. Но человеку-то кажется, что ему все известно, и думать об этом не хочется. И осознавать не хочется.

А потом приходит время…

А если оно приходит раньше, чем было задумано?

Как переживается это «раньше»? Что оно привносит в жизнь?

Странно, осознание конечности существования будто оживляет ставшую привычной и потому совсем рутинной жизнь. «Смерть разрушает человека, но идея смерти спасает его», – сказал философ.

Дверь тихонько отворилась. Осторожно, словно оберегая бытие, в комнату вошла женщина. Села в кресло и мягко улыбнулась:

– Здравствуйте, доктор!.. На улице весна! Я долго размышляла приходить ли. Думала, ну что я скажу: у меня все плохо?! Вроде бы и не очень плохо. И так хорошо одновременно – весна ведь! И я это чувствую как никогда. Всей собой… Странно как-то!?

Речь ее была спокойной, голос как будто обволакивал всю комнату своей мягкостью. Она взяла паузу. Потом совсем без натуги продолжила:

– У меня онкология… Грудь удалена. Лечилась долго. Операции, химиотерапия… Потом умирала. Потом ожила. Когда ожила, ушел муж, разъехались дети…

Опять умирала. Опять ожила. Только теперь совсем по-другому. Как будто раньше не жила, а теперь живу… Вот парадокс ведь! А еще весна…

Она улыбалась.

Поначалу диссоциация «онкология—весна» и улыбка при этом была настолько сильной, что я записала в своем блокноте: «Мимика и эмоции не соответствуют теме беседы…» Болезнь и улыбка – практически полярные состояния. Как-то странно, но в ней они сочетались. Как? По мере беседы я постепенно постигала это.

Чем дальше друг от друга полюса проявленного в человеке, тем больше возможностей восприятия действительности.

Она продолжала:

– Много переживаний. Поток переживаний. Я раньше думала: жаль, что для меня все закончилось. Знаете, особенно больно в праздники… Захожу в магазин, смотрю на людей, они все такие счастливые: подарки, цветы… Люди живут ожиданиями праздника, а не самим праздником, не самой жизнью. А я… ожиданиями…

Она запнулась.

– Сначала одиночество захлестывало… А потом… Как осознание: одиночества нет! Есть наполненность! Наполненность жизнью.

Когда человек живет ожиданиями, он пропускает настоящее, умерщвляет его в угоду какого-то момента в будущем или постоянной борьбой с прошлым. «Вот доживем до… праздника, отпуска, пенсии, понедельника…» Или: «Вот если бы тогда все случилось не так, а по-другому…» А сейчас? Живем-то мы прямо сейчас! Есть наполненность! Наполненность жизнью. Просто это надо почувствовать. Далеко не все могут…

– Знаете, с чего все началось? Зима. Мне плохо. Смотрю в окно. Телефонный звонок.

Голос незнакомца в трубке:

– Ты кто?

Я спрашиваю:

– А ты?

– Наверное, ошибся номером…

– Подожди. Тебе плохо?

– Плохо. Мне надоела эта жизнь через окно…

– Так ты тоже смотришь на мир через окно?

– Ммм…

– И я…