Влюбиться в жизнь. Как научиться жить снова, когда ты почти уничтожен депрессией - Мэтт Хейг

— У тебя похмелье. Ты всю ночь пил водку с лимоном.

— Прошу прощения за хорошо проведенное время. Тебе бы тоже не мешало попробовать.

— Да пошел ты! Мне нужно ехать.

— Что? Ты не можешь оставить меня в этом доме на целый день. Я словно сел на мель неизвестно где. Здесь нет еды. Просто подожди 10 минут!

— Я поехала. Я устала от тебя.

— Почему?

— Потому что ты один хочешь быть на Ибице. А моя работа — это то, что держит нас здесь. Поэтому мы и живем на этой вилле.

— Ты работаешь шесть дней в неделю. Двенадцать часов в день. Они тебя эксплуатируют. Да они сами все еще в клубе, никого не будет в офисе до полудня. Тебя ценят только потому, что ты маньяк. Для них ты стараешься изо всех сил, а ко мне относишься, как к дерьму.

— Пока, Мэтт.

— Да перестань, неужели ты и правда собралась ехать?

— Ты просто эгоистичный говнюк.

— Ладно, я собираюсь… черт побери.

Однако ссоры — это лишь то, что лежит на поверхности. С приливом вода всегда спокойна. Это же было справедливо и для нас. Ругаясь, мы понимали, что ссоры серьезно не отразятся на наших отношениях. Когда вы можете быть самим собой рядом с другим человеком, вы выставляете свое недовольство наружу. На Ибице я так и делал. Счастлив я не был, поэтому часть моей личности вела себя следующим образом: когда мне было плохо, я пытался утонуть в удовольствиях.

Другими словами, я находился в отрицании, полностью отвергая факт того, что был несчастным, даже когда чувствовал раздражение и страдал от похмелья.

Однако ни разу не было такого, чтобы я сказал или почувствовал, что больше не люблю Андреа. Я любил ее всем своим существом. Это была дружба-любовь и любовь-любовь, филия и эрос. Хотя крепкая дружба-любовь всегда оказывается важнее. Когда меня охватила депрессия, Андреа всегда была рядом. Она была добра и строга тогда, когда это было нужно.