Истинное восприятие. Путь дхармического искусства - Чогьям Трунгпа

Если мы и сможем воспринимать символичность, то только через отказ от этого, чтобы мы могли быть полностью с тем – с событиями жизни, выражениями жизни, разноцветной игрою жизни. В этом вся суть.

В жизни каждого из нас есть много символичности, или, так сказать, напоминаний. Иногда мы их упускаем, иногда переживаем. А если мы их переживаем, временами мы переживаем их неправильно, а иногда правильно. Похоже, это зависит от диктата ситуации, что приводит нас к теме препятствий в постижении символичности.

Важным препятствием для переживания символичности являются наши ожидания. Мы выросли со всевозможными точками отсчёта, системами координат и понятий, с помощью которых мы пытаемся заново пережить ключевые моменты своей жизни. Например, нам хочется снова ощутить своего любимого, и мы отождествляем его с неким символом, идеей или придаём ему дополнительный смысл. И того же нам хотелось бы и по отношению к нашим родителям, братьям и сёстрам, к своим друзьям. Постоянно стремясь придать своей жизни ценность, мы пытаемся всё, что возникает, превратить в событие, в наилучшую ситуацию. Это может быть время, проведённое в больнице, или когда нам кто-то о ком-то рассказал, общение с нашим школьным учителем, что угодно. Мы превращаем всё это в очень интересные и яркие моменты – но тем самым упускаем суть символичности.

Прорыв или некий сдвиг в собственном уме мы переживаем в каждой ситуации – будь то переживания, вызванные психоделиками, или естественный опыт вроде личной дилеммы, личного откровения или личной трагедии. И затем некоторые из этих вещей мы превращаем в яркие моменты. И зачастую какое-то одно событие становится ключевым для всей нашей жизни, поворотным моментом. «Первый раз это было потрясающе! Меня как громом поразило!» Но неважно, обычное это переживание или чрезвычайное – посланием считается каждый опыт. Не то чтобы это было как телеграмма, оповещающая о чьей-то смерти или свадьбе; это сообщение самой обыденной и естественной ситуации. Поскольку это естественное сообщение, мы и решили называть его символичностью.

Ошибка во взаимодействиях с естественной символичностью возникает из твоих личных ожиданий. Тебе хотелось бы видеть себя играющим определённую роль в обществе – ну или в себе самом. Тебе хочется быть тем-то и тем-то, играющим такую-то роль. Конечно, ты легко можешь сказать, что у тебя нет никаких ожиданий. Но желание не иметь ожиданий становится лишь ещё одной формой ожидания. По сути, это великое ожидание, потому что ты начинаешь чувствовать, что ничего не ждать – это самый лучший способ заполучить ожидаемое. Поэтому ожидания суть преграда. Мы коренным образом перекрашиваем и переиначиваем свои переживания. Как мы это делаем? С помощью страсти, агрессии и неведения.

Страсть окрашивает наши ожидания желанием. Всё, что с нами связано, мы видим в терминах тепла, дружественности и сходства. Мы всегда стремимся придать форму своим ожиданиям в контексте того, чего нам хочется. Всё остальное, что мы слышим, для нас совершенно неразличимо; все другие зрительные восприятия невидимы. Мы принимаем лишь то, что хотим видеть и слышать. Ожидания также принимают форму агрессии или избегания, отрицания. Всё, что мы слышим и видим, игнорируется и отрицается. Нам хочется отвергнуть всё, что нам предлагают, как неподходящее либо по логическим соображениям, либо по личным причинам. Мы отрицаем все тонкости и детали и, в итоге, ничего не видим и не слышим. Иная форма ожидания, говоря традиционным буддийским языком, известна как неведение. В данном случае это чувство глубинной паники, глубинного заблуждения, глубинного страдания. Текущая ситуация совершенно лишила нас чувств, и мы ничего не видим и не слышим. Мы даже принимать и отвергать не способны. Вместо этого, если ситуация не соответствует нашим требованиям, мы автоматически создаём ментальный блок и отгораживаемся от неё. Все эти неясности и неопределённости пугают и сбивают нас с толку.

Эти три типа переживания – страсть, агрессия и неведение – возникают в нашем уме потому, что за всем этим стоит управляющий фактор – наша вера в «себя», в «я». У этого «я» или «себя» не очень-то широкое видение: оно очень личное, домашнее и недалёкое. «Мне» хотелось бы делать то-то и то-то. «Мне» хотелось бы испытать то-то и то-то. Опыт говорит нам, что каждый раз, когда в нашем уме вспыхивает это «я», мы готовы применить любую из трёх проверенных тактик: страсть, агрессию либо неведение. Мы готовы задействовать любую из этих возможных тактик, чтобы сохранить «себя». Так «мне» ничего не угрожает; «мною» не могут манипулировать такие нежелательные ситуации, как несуществование «я» или возможность полной сдачи территории. Это общая проблема. Везде, где есть слово «я», «меня» или «я есть», присутствует и чувство «этовости», крайне сильное. Следовательно, наше чувство «того» с необходимостью обусловлено тем, что переживает это. Поэтому у нас возникают проблемы с тем. Мы пытаемся его оттолкнуть, что является выражением агрессии; пытаемся притянуть его или поглотить, что есть выражение страсти; или вообще всё игнорируем, а это выражение неведения. Поскольку ожидания связаны со страстью, агрессией и неведением, то если ты сможешь ясно увидеть их игры, увидеть насквозь, тогда и сами ожидания станут прозрачными. Это вопрос ясности и уверенности в себе.

Переживание «меня», «я», личного существования, эго, самости – называйте как угодно – сопряжено с сильнейшим глубинным страданием. Тебе не хочется существовать, не хочется быть, но ничего с этим поделать ты не можешь. Дети часто жалуются родителям: «Зачем вы привели меня в этот мир! Что я здесь делаю! Кто я?» Существование вызывает много возмущения; самосуществование приносит страдание. Иногда мистические традиции говорят о фантастическом открытии себя заново – заново открыть, кто же я такой. Но если смотреть на это чисто как на повторное открытие своей идентичности, то, боюсь, такой мистический опыт становится всего лишь очередным поводом поиграть в духовные игры.

На глубочайшем уровне эффект эго и его фокусов состоит в том, что ты становишься толстокожим. На самом деле оно лишает тебя чувствительности для переживания всеохватывающей, полной реальности символичности. Конечно же, в сфере эго ты можешь производить собственную мелкую символичность, собственные мелкие сообще-ньица. Но это лишь усиление твоей запутанности, а никак не приближение к видению абсолютной символичности. Если мы и сможем воспринимать символичность, то только через отказ от этого, чтобы мы могли быть полностью с тем – с событиями жизни, выражениями жизни, разноцветной игрою жизни. В этом вся суть.

Источник той утончённости, что позволяет нам видеть послания со всех сторон, обычную символичность, есть некая брешь – то, свободное от этого. Без него нам не пережить ничего подобного; всё – сплошное «я», сплошное «я есмь». Всё, что ты переживаешь, это только лишь «я», отвечающее тебе самому. С такой точки зрения всё дозволено: можно кого-то убить, уничтожить, одурачить весь мир настолько же, насколько одурачен ты сам. Это путь к созданию космического мусора, а не космического видения. А в наши планы не входит увеличение объёмов мусора в этом мире.