Американские дети играют с удовольствием, французские – по правилам, а русские – до победы. Лучшее из систем воспитания разных стран - Ольга Маховская

Для любого человека и социума важны одинаково положительные и отрицательные воспоминания. Воспоминания амбивалентны. Они таят в себе фантастические желания и гипертрофированные страхи. Но в процессе воспитания усиливается та или иная сторона психики.

Культуры воспитания делятся на те, в которых детей пугают, в воспитательных целях конечно, и те, в которых вдохновляют, поощряют.

В российской традиции – пугать детей, потому что вопросы выживания мы ставим во главу угла. Для нормальной адаптации в обществе важно не сделать что-то предосудительное, опасное, бесполезное. Так в памяти ребенка и остается отрицательная программа: «Главное – не сделать!»

В американской традиции – заражать, вдохновлять ребенка, поощрять к достижению мечты, цели. Главное – сделать!

Французы совладают с амбивалентностью эмоций, балансируя между двух полюсов. Балансирование – это их способ принятия решения. Главное – сохранить баланс, двигаясь к главной цели, не растерять способность жить и любить.

Русский и американский родители с точки зрения француза – грустный и веселый клоуны, трагик и комик, оба впадают в преувеличение.

– Вы все преувеличиваете. Хуже всего, что вы навязываете преувеличения детям, сбиваете с толку их, – жаловался мне Паскаль, французский муж Кати, эмигрировавшей из постперестроечной России с маленьким сыном от брака с русским то ли олигархом, то ли бандитом…

– Это еще хорошо, что он не все понимает по-русски. – Катя жаловалась на то, что Паскаль слишком часто вмешивается в воспитание чужого ему сына.

– А разве он понимает по-русски?

– Он догадывается по моему лицу! У него тренированы мозги. Мы так устаем от его контроля. Все видит. А не видит, так чует…

Мы уже знаем из предыдущей главы, что склонность к гиперконтролю – это наша национальная черта. Катя просто ревнует: ведь это материнская привилегия – контролировать ребенка.

Паскаль объяснял свое поведение тоже национальными, а не личными особенностями:

– Я вырос в многодетной семье, и нас учили понимать друг друга без слов. В семье важны не принципы, а нюансы, состояния и чувства всех членов семьи. Кате кажется, что я контролирую ее эмоции, поведение сына. На самом деле я проявляю внимание, пытаюсь понять, чего они хотят. Я не могу жить так, как будто мне наплевать на их чувства и на отношения в семье… Неужели у вас никто не интересуется друг другом?

Я задумалась. И ответила неожиданно даже для себя:

– Интересуются, но не вслух. Если личные вопросы задают прямо и вслух, это воспринимается как агрессия. Мы молчим. И говорим, кричим, плачем, когда происходит нечто серьезное…

Фрейд оказался прав: мотивы любого человека формируются под давлением, с одной стороны, фантазий («плюс»), с другой стороны, страхов («минус»). Родители, как правило, озабочены желаниями детей, а страхи, не менее сильные переживания, учитывают меньше. Чего бояться ребенку, когда рядом с ним сильный взрослый?

В зависимости от темперамента, в структуре переживаний ребенка преобладают положительные или отрицательные эмоции.

С высокой вероятностью можно сказать: у людей иррационального типа преобладают страхи, у людей рационального типа – фантазии.

Если переформатировать уже известный круг темпераментов, то обнаружится, что у русских преимущественно иррациональный тип взаимодействия с миром.

Самые сильные, почти маниакальные желания человека всегда сбываются. Но и страхи, если им удается воспламенить мозг человека, превращаются в навязчивые желания и тоже, увы, реализуются.

Страхи и желания – в некотором смысле одно и то же, вместе они составляют мотивацию, побуждают к действию «к» или «от». Детей раздирают такие же страсти, как и взрослых! Научить ребенка распознавать свои эмоции, желания и страхи – одна из задач воспитания.

Внутренние события людей иррационального типа развиваются на неприятном тревожном фоне. У «рационалистов» фон восприятия в основном приподнято-радостный.

Страхи заставляют нас действовать «назло», «вопреки», «наперекор», а фантазии «ради», «на радость», «вместе». Страхи отталкивают, фантазии влекут, притягивают. Балансируя между страхами и фантазиями, люди всего мира живут, любят, творят, работают, воспитывают детей…

Это только кажется, что человек погружен в хаос образов и переживаний. На самом деле они довольно стройно организованы, поляризованы, распределены между «да» и «нет», «плюс» и «минус»… И этот процесс поляризации проходит непрерывно.

Правда, не всегда в реальности и не всегда в той форме, в которой хотелось бы. В качестве заменителей желанных событий могут служить сны, сказки, разговоры, кино. Сублимация – это искусственно созданные, одобренные и закрепленные в культуре сценарии, благодаря которым реализуются сильные мотивы человека. Такие сценарии-подсказки защищают социум от варварских желаний и действий отдельных индивидов.

На страже культуры стоят архаичные табу. Все сказки, которые мы рассказываем детям, – о нарушении табу и его последствиях. В Европе детям традиционно рассказывают сказку про Гадкого утенка, который был изгнан, но не только выжил, но и стал прекрасным белым лебедем. У нас по традиции читают сказку про Колобка, который ушел от Бабки и Дедки, и – где он теперь? Его съела Лиса.

Сегодня родителям и детям доступны все сказки мира. О чем они на самом деле, как повлияют безобидные сказки на судьбу ребенка, мы разберем немного ниже. Наберитесь терпения. У каждой страны свои «песни о главном». Сравним самые простые и короткие истории – анекдоты.

Во Франции полно анекдотов о триумфе расчетливого детского ума над взрослым, путаным. Главным героем часто выступает смышленый Тото. Расскажу парочку из анекдотов от французских коллег.

Маленький Тото прибегает к маме с криком:

– Мама, мама, там шкаф упал!

– Мой дорогой, не стоит волноваться. Но, пожалуй, стоит сказать об этом папе.

– Так он знает. Он же лежит под шкафом.