Наши бедные богатые дети - Марина Мелия

Недавно ко мне обратилась жена высокопоставленного чиновника. Эффектно одетая, уверенная в себе молодая женщина долго держалась в рамках светской беседы, транслируя образ «у меня все о'кей». Ей трудно было рассказать о своей проблеме, и лишь к концу разговора она смогла наконец «снять броню». «Я и не думала, что моя пятнадцатилетняя дочь такая эгоистка, — сказала она и расплакалась. — Вчера утром она, как всегда, пыталась меня задобрить — говорила, какая я хорошая. А потом попросила дать ей кредитку на шопинг. Я отказала, потому что она и так слишком много потратила в прошлый раз, и заметила, что нельзя быть такой меркантильной. На что дочь мне ответила: „Да, я меркантильная. А чем ты от меня отличаешься? Ты сама за папу вышла замуж из-за денег. Так что оставь этот театр для него. Я на тебя смотрю и учусь. Думаешь, я не слышу твоих разговоров с подругами? Вот возьму и все ему расскажу!“ А ведь я посвятила ей лучшие годы, и вот что получила в награду. Не знаю, как теперь жить».

Когда в доме царят прагматизм, вещизм, когда эмоциональная сторона общения обесценивается, отходит на второй план, когда нет настоящей близости, когда от детей отмахиваются или откупаются, они чувствуют себя отвергнутыми, ненужными и в свою очередь начинают отвергать родителей. К 11–12 годам дети уже не терпят никаких возражений, идут на открытый конфликт, если родители им в чем-то отказывают, чего-то не разрешают. Происходит «ползучий переворот» — власть уплывает из родительских рук. Опомнившись, мамы и папы пытаются вводить воспитательные, ограничительные меры, стараются не идти на поводу у детей, но дети начинают угрожать, шантажировать. Родители расстраиваются, как школьники, которым не поставили пятерку за хорошее поведение. Они обескуражены: то самое прекрасное будущее, ради которого они так самоотверженно трудились, наконец-то превратилось в «прекрасное настоящее», но в этом настоящем им, похоже, отведена незавидная роль.

Мы часто обижаемся на невнимание наших взрослых детей, на их холодность и расчетливость, но ведь «долг платежом красен»: они отдают нам свой сыновний или дочерний долг в той же валюте, в какой получали любовь от нас — вещами, деньгами, услугами нанятых людей. Они перенимают наше отношение к пустой трате времени и тоже не хотят быть с нами просто так. На предложение приехать повзрослевший сын отвечает: «Вам чего-то не хватает? Нужно что-то купить и вы хотите, чтобы я это привез? Нет? Тогда не отвлекайте меня, я занят». Конечно, если надо, он поможет — наймет сиделок и купит лучшие лекарства. Но ведь мы ожидали совсем другого — того, что когда-то наши дети ждали от нас, но так и не получили. Мы дали им «все», кроме самого главного — тепла, сочувствия, заботы, близости. Теперь наша очередь испытывать горечь, обиду и разочарование.