#ракдурак. Мой внезапный старт новой жизни - Елена Татаркина

Моя палата под символичным номером «7» была особенной для меня, она как живая, видела мои слезы радости и боли, маленькие и большие победы и каждое поражение.

За все время моего нахождения в больнице у меня было восемь соседок, и все такие разные и по возрасту, и по характеру. У всех свои привычки, болезни и даже распорядок дня. Чтобы было легче, я всегда пыталась помнить, что это больница и мы здесь, чтобы лечиться. Приходилось терпеть некоторые моменты и им, и мне.

Я очень долго держалась, потребность в личном пространстве особенно остро почувствовалась к окончанию лечения. Иногда я уходила на целый день в коридор, там мне было комфортнее, порой даже дремала на диване. Надо сказать, все относились с пониманием к моим посиделкам в коридоре. Когда выпадали периоды без соседей, меня много раз спрашивали, не скучно ли мне одной в палате, и моим ответом всегда было твердое «нет». Я легче переживаю свои беды в одиночестве, и мне всегда было чем заняться.

Из наблюдений за своими соседками могу сделать вывод, что наше отношение к окружающему миру возвращается к нам подобно бумерангу, мы получаем только то, что хотим, только то, что уже «нарисовали» в своем подсознании. Я слышала массу упреков в адрес сотрудников больницы: и медсестра злая – хамит, и врач не компетентен. Хотя я ничего такого не замечала. Ни разу не столкнулась с грубостью, напротив, со мной все были очень приветливы. Кроме того, не стоит забывать, все мы люди, на отделение в 50 человек всего четыре медсестры, каждому нужно поставить капельницу, а возможно, и не одну. Если все нормально, зачем требовать к себе лишнее внимание? Надо стараться трезво мыслить и точно оценивать свое состояние.

Из дневника

В больнице я довольно давно, на днях видела одну из своих бывших соседок. У нее ремиссия! Пришла закрыть больничный. Так здорово кого-то поздравлять с этим событием, это даже круче, чем день рождения, Новый год, день свадьбы и все такое!

Я спросила: «И как?», она ответила: «Здорово, но непривычно, не могу близко контактировать с людьми, есть остатки страха, что можно заразиться!» Сказала, что здоровается с людьми только за руку, никаких поцелуев и объятий.

Она первая из посторонних людей, с кем я разговаривала про болезнь, с ней это как-то легко получилось. Так хочется рассказать про события вне больницы, но их нет, как и моих лейкоцитов.

Разговаривала с мамой про моих соседей, говорю, хорошие все такие, а мама так как-то просто: «А в больнице, походу, все люди хорошие». Знаете, и жутко так стало от этой фразы. Понимаете, тут, правда, плохих нет.

Страх присутствует у всех, это вообще нормальная реакция на такого рода ситуацию.

Наше отделение было очень дружным. Я знаю многих ребят, которые лечились, почти всех я проводила из больницы в счастливую ремиссию. Они покидали отделение, но каждую неделю поступало все больше моих ровесников.