Слова, которые ранят, слова, которые исцеляют. Как разумно и мудро подбирать слова - Иосиф Телушкин

До сих пор речь шла об уважении права обычных людей на неприкосновенность их частной жизни. А как быть с теми, кто занимает видное общественное положение, особенно с теми, кому мы доверили встать во главе нас? Являются ли они неким исключением, или же мы должны строить свои отношения с ними на основе тех же нравственных критериев?

Многие журналисты рассматривают публичных фигур в качестве отдельной категории граждан. Как выразился Говард Симонс, ответственный редактор «The Washington Post» и известный сторонник подобного мнения: «Не думаю, что кто-либо из политиков США должен иметь личную жизнь».[45]

Разделяющие это мнение утверждают: то чем занимается человек, может дать важную информацию о его личных качествах, а потому избиратели имеют право знать о них все. Данное убеждение сейчас настолько укоренилось в мышлении американцев, что большинство из них редко задается вопросом, насколько нравственны и/или целесообразны заявления, что всякий, кто становится публичной фигурой, теряет право на защиту своей личной жизни от общественного наблюдения.

Но насколько морально оправдано отказывать кому бы то ни было, в том числе и человеку, занимающемуся общественной деятельностью, в праве на неприкосновенность личной жизни, где он может не опасаться, что его поступки станут достоянием широкой общественности?

Я убежден, что ответ здесь должен быть отрицательным и что лишение публичных фигур личной жизни не имеет под собой моральных оправданий. Дэвид Нуберг, будучи профессором философии, написал в «Глянцевой истине»: «Жить без права на личную жизнь – немыслимо. Как сможем мы иметь интимные отношения? Как найдем возможность над чем-то подумать или что-то осмыслить? Написать стихи, сделать запись в дневнике … да просто сходить в туалет или помыться, иногда столь неловко себя при этом чувствуя? …Вежливость также требует обладания правом на частную жизнь».[46]Лишение общественных деятелей этого права означает лишение их как близких отношений (которые во многом определяются возможностью поделиться информацией, которую нельзя поведать другим), так и внутренней жизни.[47]

Разве подобные исследователи, не стесняющиеся в выборе средств, помогли обществу выбрать более квалифицированных, более нравственных кандидатов? Разве обретенные блага перевешивают зло непрестанного назойливого подглядывания? И здесь ответ тоже отрицательный. Двадцать лет громких публичных разоблачений, большинство из которых сосредоточено на личной жизни кандидата, определенно не привели к избранию на выборные должности более честных и/или способных людей, хотя существенное достижение все же было: американцы стали более циничны и меньше, чем когда-либо, стали доверять тем лидерам, которых сами же и выбирают.[48]