Год, прожитый по-библейски - Эй Джей Джейкобс

– О… А… Ну ладно.

Обычно этим все и заканчивается. Но не всегда. Например, вот такой разговор вышел у меня с Рейчел, австралийской подругой Джули, когда на прошлой неделе мы встретили ее в Центральном парке.

– Тебе не разрешается? Это как?

– Ну, ты можешь быть… нечиста.

– Что значит «нечиста»?

– Ну, твой цикл…

Я сделал паузу. Она смотрела непонимающе. Я решил: вот хороший момент, чтобы отвести глаза и взяться за изучение мостовой.

– А, ты имеешь в виду менструацию? Не беспокойся, она была на прошлой неделе.

После этого она меня обняла. Шансов уйти не оставалось.

Как ни странно, Рейчел не одинока. На удивление откровенное меньшинство подруг Джули согласилось давать мне исчерпывающую информацию о своих биологических циклах. Фоторедактор Esquire особенно отличилась, выслав расписание по электронной почте. И спросила, не нужна ли мне вдобавок таблица в Excel.

Я даже умудрился польстить одной женщине, с которой познакомился в гостях у свояченицы. Когда я объяснил, почему не могу пожать ей руку, она сказала: «Это лучший комплимент, который мне сделали за много лет». Я еще раз взглянул на нее: седые волосы, «гусиные лапки» в уголках глаз, за шестьдесят – похоже, ей давно не нужно беспокоиться о незапланированной беременности. Джули, однако, отнюдь не польщена. Она находит этот ритуал оскорбительным. Да и я от него не в восторге. Одно дело – избегать рукопожатий во время эпидемии гриппа. Но полностью отказаться от физических контактов с женой на семь дней в месяц? Оказывается, это весьма утомительно, болезненно и тоскливо. Надо постоянно быть начеку. Конечно, о сексе не может быть и речи, но вдобавок нельзя взять ее за руку, похлопать по плечу, взъерошить ей волосы, поцеловать на ночь. Передавая жене ключи от квартиры, я бросаю их в ее ладонь с высоты десять сантиметров.

– Это абсурдно, – говорит она, отпирая дверь. – Как вши в седьмом классе. Это теологические вши.

Я сообщаю Джули, что не могу выбирать библейские поучения, которые мне нравятся. Это бы свело на нет смысл эксперимента. Если я пытаюсь мыслить как древние евреи, нельзя пропускать даже самые неудобные и непонятные правила. Еще я добавляю, что не отослал ее в красный шатер.

Ей не смешно:

– Я чувствую себя прокаженной.

– На самом деле проказа в Библии – неправильный перевод. Скорее общее название для кожных болезней. Некоторые даже думают, что это сифилис.

Это неправда. Это остаточный рефлекс со времен, когда я читал энциклопедию и вел себя как всезнайка. И теперь, если мне нечего сказать, я неуклюже вворачиваю в спор произвольные факты.

Джули выходит из комнаты. Когда она раздражена, ее поступь становится тяжелой. Мне кажется, в квартире началось пятибалльное землетрясение.

Поскольку я понимаю возражения Джули и отчасти с ними согласен, думаю, стоит понять исторический и культурный контекст. Я обращаюсь в совет духовных наставников и читаю литературу. Как и в случае с другими удивительными библейскими правилами, здесь можно найти изобилие положительных моментов.

Во-первых, если все делать правильно, запрет на прикосновения не так уж и плох для брака. Совсем наоборот. Ортодоксальные иудеи по-прежнему следуют определенным законам относительно менструации, и многие говорили мне, что им нравится вынужденный отказ от секса. «Как будто у нас каждый раз маленький медовый месяц, – сказала ортодоксальная иудейка, с которой я познакомился в Центральном парке. – Или секс после примирения. Если тебе что-то недоступно, начинаешь больше это ценить».

Во-вторых, избегание жены в этот период – не проявление женоненавистничества. На самом деле это форма благоговения перед жизнью. Месячные похожи на маленькую смерть. Ведь только что исчезла потенциальная жизнь. И избегание – способ проявить уважение, вроде сидения шива[46].

Более того, «грязь» и «нечистота» – неточный перевод. Некоторые ортодоксальные иудеи считают их оскорбительными. Слово «тума» на иврите обозначает состояние духовной нечистоты и не имеет таких негативных коннотаций.

(Законы о чистоте имеют интересную и сложную историю. Давайте я попытаюсь впихнуть часовой разговор с раввином в несколько строк. Эти законы восходят к временам иерусалимских храмов. В те времена, чтобы совершить жертву, требовалось быть чистым. Когда был разрушен Второй Храм, многие правила касательно чистоты оказались ненужными. Многие, но не все. Мужчины-иудеи до сих пор держатся подальше от жен, когда у тех менструация. Но они приводят другую причину: физический контакт может привести к сексу, а секс в это время месяца – цел Храм или нет – запрещен другим законом из Книги Левит 20:18. Кроме того, для пущей подстраховки запрет на касания был увеличен с недели где-то до двенадцати дней. Ладно, хватит.)

Но все эти положительные моменты не успокаивают Джули. Особенно если учесть, что я решил следовать еще одному закону, по сравнению с которым запрет на касания – цветочки. Его мы находим в Книге Левит 15:20: «И все, на чем она ляжет в продолжение очищения своего, нечисто; и все, на чем сядет, нечисто». Другими словами, нельзя лежать на постели, где лежала менструирующая женщина, и сидеть на стуле, на котором она сидела.

Сейчас никто не следует этому правилу буквально. Но, повторюсь, я хочу полностью воспроизвести практику древних израильтян. И от чистоты хуже не будет, правда?

Что касается лежания на нечистых постелях, тут мне не о чем беспокоиться. Мы с Джули спим в разных кроватях. Дело в том, что во сне я мечусь, как выброшенный на берег марлин, поэтому Джули решила составить вместе две кровати. Это вызывает у меня тревожные ассоциации с родителями и комедиями начала 60-х.

Отказ от сидения на нечистых стульях вызывает больше трудностей. Сегодня, вернувшись домой после обеда, я собираюсь плюхнуться в серое кресло, обитое кожзаменителем, – мое обычное место в гостиной.

– На твоем месте я бы не стала, – говорит Джули.

– Почему?

– Оно нечистое. Я на нем сидела. – Она даже не отрывается от серии «Остаться в живых», записанной на TiVo[47].

Ладно. Хорошо. Намек понят. Ей по-прежнему не нравятся законы о нечистоте. Иду к черному пластмассовому стулу.

– Я и тут посидела, – говорит Джули. – И на всех кухонных тоже. И на диване в кабинете.

Жена подготовилась к моему возвращению, посидев на всех стульях и креслах в квартире, что и раздражает, и впечатляет одновременно. Похоже, она продолжила библейскую традицию предприимчивых женщин. Как, например, в случае с Юдифь, которая соблазнила и напоила злого военачальника Олоферна, чтобы отрубить ему голову во сне.