Катарсис-1. Подноготная любви. Психоаналитическая эпопея - Алексей Меняйлов

П.: Так… Это какое-то животное?

Р.: Да.

П.: А какого цвета?

Р.: М-м-м… Коричневого.

(Обратите внимание! Сквозь землю видит! Чрезвычайно интересная и важная деталь!)

П.: А кто это — мужчина или женщина? Я имею в виду: самец или самка?

Р.: Мужчина.

П.: А он для тебя опасен? Тебе было бы желательно от него избавиться?

Р.: Да.

П.: И что надо для этого сделать?

Р.: Поджечь.

П.: Кого?

Р.: Дерево над норой.

П.: И тогда коричневое сгорит?

Р.: Да.

П.: Есть чем поджечь? И где это у тебя?

Р.: Есть. Спички в кармане.

П.: Так и давай.

Р.: Уже. Горит.

П.: Хорошо. Что же происходит с животным?

Р.: Кричит. Визжит.

П.: Контролируй, что происходит. Когда всё кончится, скажешь.

Р.: …Всё.

П.: Как узнала?

Р.: Не знаю. Не визжит больше.

П.: Так, с ним всё… Скажи мне, пожалуйста, а нет ли там где рядом ещё норы? Только на этот раз с самочкой?

Р.: …Не знаю… Не вижу.

П.: А ты остановись и не дыши, чтобы было совершенно тихо. И прислушайся.

Р.: Не зна-а… Есть.

П.: Где? Под соседним деревом?

Р.: Да.

П.: Точно — самочка?

Р.: Ну, точно.

П.: Что теперь будешь делать?

Р.: Подожгла… Горит… Визжит… Всё.

П.: И как теперь стало там, на острове? Хорошо?

Р.: Хорошо.

П.: Спокойно?

Р.: Спокойно.

П. (Обращаясь к Возлюбленной): Я — всё. Устал почему-то, сил нет.

В.: Так. Хорошо. (Обращаясь к дочке): А скажи-ка ты мне теперь, где находится эта «незнайка»?

Р.: В Солнечном городе.

В.: Где-где?

П.: Это книга такая есть: «Незнайка в Солнечном городе». Измени формулировку вопроса.

В.: Откуда у тебя это «не знаю»?

Р.: Не зна-аю…

В.: Хорошо. А какой цвет у тебя перед глазами?

Р.: Голубой.

В.: А что это такое?

Р.: Цветок.

В.: Голубой цветок? А сколько у него лепестков?

Р.: Не знаю. Семь или восемь.

В.: Присмотрись повнимательней.

Р.: Восемь.

В.: А как эти лепестки: раскрыты или в бутон собрались?

Р.: В бутоне.

В.: А что в бутоне?

(Читатель, не удивляйтесь направленности вопросов: всё-таки Возлюбленная — сильный экстрасенс (в здоровом смысле этого слова). К тому же она мать, а Ребёнок — её дочка. Но те или иные способности не изменяют сущности метода, хотя и могут ускорить некоторые этапы.)

Р.: Пчёлка.

В.: А злая эта пчёлка?

Р.: Злая.

В.: Это не она заставляет «не знаю» говорить?

Р.: Да.

П.: Спроси: кто?

В.: А кто там этот цветок посадил: мужчина или женщина?

Р.: Женщина.

В.: А давно? Сколько лет назад?

Р.: Восемь.

В.: Восемь?.. Восемь… Так… Сколько ты сказала на цветке лепестков?

Р.: Восемь.

В.: Хорошо. Что ты будешь делать с этой злой пчёлкой?

Р.: Не знаю. Палкой…

В.: Вместе с цветком?

Р.: Да.

В.: А попадёшь?

Р.: Да. Всё. Нету.

В.: А что с ней стало?

Р.: На куски.

В.: Но ведь от цветка, наверное, корень остался?

Р.: Да.

В.: А из него не вырастет снова то же самое? Может быть, к нему привить что-нибудь?

Р.: Да.

В.: А что?

Р.: Клубничку.

В.: Привила?

Р.: Да.

В.: И полить надо? Чтобы выросла?

Р.: Уже выросла.

В.: Может и ягоды есть?

Р.: Есть…

В.: Всё хорошо?.. Ну, ладно, открывай глаза.

* * *

Результаты данного сеанса психокатарсиса многоплановы. Здесь тоже раскрывается коллективное воздействие целителей. Здесь мы также впервые сталкиваемся с так называемыми «скрытыми» программами, когда при зомбировании жертвы целителями или им подобными, возможно, бессознательно внушается дополнительный приказ сорные предметы не замечать. Да, дочка Возлюбленной так и не увидела тех «животных», которых она сожгла, но, тем не менее, от этих программ освободиться ей удалось. Аналогичные «скрытые» программы, были найдены и в теле памяти самой Возлюбленной. Был, например, такой образ: урод, типа Бармалея, прятался на сцене за занавесью. Занавесь не открывалась, и подсознание Возлюбленной отмечало только, что за занавеской кто-то есть. Психотерапевт посоветовал указать пальцем на занавеску и твёрдо сказать: «Всё равно вижу!!» — и занавесь отдёрнулась. Со всеми вытекающими для Бармалея последствиями.

Здесь мы также впервые встречаемся с примером работы «в пейзаже», когда тело памяти трансформируется в образы ландшафта. Работа «в пейзаже» открывает некоторые новые возможности. Скажем, вначале с дочерью Возлюбленной не получалось работать непосредственно с телом, но только в «пейзаже». Пейзаж от начала был один и тот же — необитаемый остров. По острову можно было побродить, можно было вокруг него и поплавать, вылавливая со дна различные странной формы металлические предметы, ржавые и не очень, которые накидали в воду разные дяди и тёти. Остров пустынен, но обитаем. На нём водятся не только восьминогие и лохматые, не только злые пчёлки, но и разбойники. Бывает, заснут разбойники у костра, и так крепко заснут, что можно к ним подкрасться и стащить пистолеты — старинные! Причём, можно точно определить, сколько лет назад каждый из пистолетов сделан и кто сделал: мужчина или женщина — а потом побросать эти пистолеты в костёр.

Через несколько сеансов, как следует в «пейзаже» разгрузившись, дочка Возлюбленной уже могла находить предметы непосредственно в теле памяти.

Параллельных миров, в которых можно работать владеющему психокатарсисом, — множество. Это и само тело памяти, и «пейзаж», и даже смешной человечек, который составлен из различных геометрических фигур: треугольников, кружочков, квадратиков. Однако создаётся впечатление, что не все системы равноценны. Если вы, начиная работу, в теле памяти увидели свинцовый шар, с которым не справились и потому «ушли на остров», то, наведя на этом острове полный порядок и вернувшись в «тело», вы всё-таки некоторые остатки некогда свинцового шара — в виде дробинки, например, или шар станет, скажем, стеклянным — найдёте. С дробинкой, в отличие от исходного шара, справиться легко.