Похождения Трусливой Львицы, или Искусство жить, которому можно научиться - Михаил Литвак

– Ты знаешь, где и как нужно поступать, только пожалуйста, не извиняйся передо мной больше.

– Боже мой, так как же мне жить?

– Мама, ты человек умный, сама все сообразишь, только пожалуйста, не извиняйся передо мной больше. Я тебя люблю, целую, обнимаю. Пока.

И положила трубку. Осталось легкое чувство злости и раздражения. Я продолжала думать о том, какая она гадкая и что я тоже могла пойти по этому пути, если бы продолжала безвольно плыть по течению. Поэтому сразу села и выплеснула все на бумагу.

18.02.07. Мамин рецидив и моя отработка, пока безрезультатная

У мамы случился рецидив, и я опять позволила попить у себя соков. Но сегодня я прикрутила гайки.

В пятницу и субботу она звонила мне более десяти раз на мобильный по различным поводам. Дочь ее мужа сейчас в Ростове, пытается наладить самостоятельную жизнь, но деньги у отца продолжает просить. У него сейчас денег нет. Через маму он начал просить у меня, звонила с просьбой и его дочь. Но поскольку я сейчас сама без денег, то отказала. На это потребовалось 20 минут телефонного разговора с мамой. Она предлагала мне обратиться к различным знакомым, а когда я отказалась, обвинила меня в том, что я со всеми переругалась. Я амортизировала очень четко. Маме ответить было нечего, но она продолжала тяжело дышать в трубку и делала заход с другой стороны, придумывая, в чем еще меня обвинить. Потом она предложила мне в 1001-й раз все продать и скопить денег, раз у меня их нет. Я сказала, что, если она хочет меня разозлить, пусть так и делает, но все-таки дождалась, что она положила трубку. Потом было еще восемь звонков.

Сегодня она опять позвонила мне домой в 10 часов вечера. Попросила приехать на 108-й праздник в Шахты. Я отказалась.

– Что, мы теперь вообще больше не увидимся?

– Мам, как хочешь, так и думай.

– Галя, ты такая черствая стала, сегодня Прощеное воскресенье, а ты так со мной разговариваешь.

– Да, я действительно черствая. Ты постоянно обращаешься ко мне со всякими просьбами, а я во всем тебе отказываю. Я действительно плохая дочь. Но ты хорошая мама и меня простишь.

– Все вокруг встречаются, видятся, одной мне это не положено.

– Да, мама, все вокруг встречаются, видятся, а я тебе в этом отказываю. Ты права, я действительно плохая дочь. Я не приезжаю. Я черствая. Вале я денег одолжить не смогла. Как ты вообще меня терпишь, я не понимаю. Я бы на твоем месте давно повесилась, а ты все терпишь. ( Суперамортизация ее прошлого шантажа. Много слов. Достаточно было первой фразы. )

– Я сама решать буду, когда мне вешаться. Что это ты опять про это вспомнила?

– Да, ты сама решишь, ты человек умный и сама решишь, когда повеситься. А я все время про это помню, ты же все время угрожаешь.

– Галя, хватит чушь пороть!

– Видишь, я и чушь порю третий день подряд. Ты мне звонишь ( укол ) в сотый раз за два дня, а я все никак чушь пороть не перестану. Звонишь-звонишь, а я все порю и порю.

– Видимо, я все это заслужила и я дрянь.

– Видимо, хотя я так не считаю. Ты человек умный и раз считаешь, что дрянь, значит, тебе виднее.

– Извини, что я у тебя есть.

– Извиняю.

И положила трубку.

* * *

Плохо помню последующие разговоры, когда после ее длинных пауз я ждала фразы, с которой могла согласиться. Но мама не сдавалась и каждый раз придумывала что-то иное, по смыслу совсем не связанное с предыдущей темой. Под конец меня все это начало сильно раздражать. Я чувствовала, что опять отдаю энергию. В конце концов, решив, что достаточно со мной наигралась, она задала свой основной вопрос:

– Галя, хватит ерунду говорить, когда ты можешь нас принять? 24-го можешь?

– Мама, я человек черствый, грубый, жестокий. Мне потребуется некоторое время на исправление. Я вас принять не смогу. Думала, что смогу на той неделе, но я не знала, что я такой жестокий человек. Я не хочу, чтобы ты общалась с таким жестоким человеком. Поэтому не приезжай пока.

– Даже так? Ничего себе! Ну хорошо.

Положила трубку. Я чувствовала себя несколько неловко из-за своего жесткого отказа, но потом вспомнила, с чем будет сопряжен ее приезд и сколько моих сил на этой уйдет, и решила, что все верно. Но я опять недооценила маму. Через полчаса она позвонила снова:

– Галя, ты прости меня, это не мы с тобой сейчас разговаривали, это дьявол за нас наговорил. Я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю. Но так как я осознала, что я человек жестокий, то думаю, что тебе лучше, пока я не исправлюсь, со мной не общаться.

– Так что, и на 8-е Марта ты не приедешь?

– И до 8-го Марта я не исправлюсь. Не приеду…

– Я поняла тебя, ты хочешь от нас отказаться! Может, ты и от дочери своей уже отказалась?

– Мама, думай как хочешь, ты же общаешься с жестоким человеком, который, по твоему мнению, отказывается от своего ребенка. Поэтому тем более тебе со мной на какое-то время надо прекратить общение. ( Лишними словами – даю идею. )

– Ну пока.

В эту ночь мама больше не звонила. Зато на следующий день звонила на мобильный раз шесть. Я не брала трубку.

* * *

Когда я все-таки подняла трубку, она, словно в подтверждение того, что с ней нужна другая тактика – тактика объяснения в любви, в течение минуты говорила о том, что меня любит и что все хорошо.

А ведь я это уже уловила год назад: ей просто надо говорить, что я ее люблю. Что, если получится, приеду обязательно. Если не получится, то она как мудрая мама меня простит.

Получается, суперамортизация с ней не работает. Достигают цели только внушение и объяснения в любви.

* * *

Просто уже смешно. Моя «дорогая» мама упала в 1001-й раз с лестницы. У нее отек лица и выбиты несколько зубов. Ее освободили с работы. Таким образом в преддверии получения наследства от своего умершего отца она готовится к тому, куда тратить деньги. Лежит дома, страдает и заполняет своими страданиями свой экзистенциальный вакуум.