Эпоха криптовалют. Как биткоин и блокчейн меняют мировой экономический порядок - Кейси Майкл

Новые формы расчетов, будучи технически прогрессивными, по-прежнему остаются в рамках модели централизованного финансового менеджмента, история которой насчитывает около 500 лет. Для типичного клиента эта двойственность не имеет никакого значения, что и обещает традиционным деньгам долгую жизнь, даже если экономика сотрудничества будущего продолжит свое развитие в направлении совершенствования индивидуальных возможностей человека во всех прочих областях. Но это выживание внутренне не связано с прочими сдвигами в направлении децентрализации. Трудно отвлечься от мысли, что все эти тренды указывают на неизбежное наступление века криптовалюты если не сегодня, то примерно через 10 лет.

Это заставляет нас задуматься о том, что же будет с банками как источником кредита, если этот век настанет. Любая угроза этой их роли станет предметом переговоров с представителями инновационных технологий в битве за долю рынка. Они заявят, что криптовалютная система, идущая на смену традиционным бумажным деньгам, может подорвать способность банков выдавать кредиты и тем самым выполнять доверенную только им функцию эмитентов частных денег (здесь мы должны вспомнить концепцию частичного банковского резервирования, обсуждавшуюся в главе 1). Это слишком плохо, скажут многие биткойнеры. Для либертариански настроенной части биткоинового сообщества, которая стремится видеть биткоиновую денежную модель в качестве системы расчетов с нулевой суммой прироста средств, в которой ограниченное количество денег постоянно перераспределяется между участниками, неиссякаемый банковский кредит представляет собой прямую дорогу к обесценению денег и финансовому кризису. Но что будут делать все компании, вынужденные полагаться на банковский кредит для выплаты зарплаты своим сотрудникам, пополнения оборотных средств или проникновения на новые рынки? В криптовалютной экономике получение кредита обещает быть непростым делом. Невозможно создать биткоины просто из воздуха, как это делают банки в традиционной денежной системе. Конечно, это сокращает инфляционные риски, а также избавляет центральные банки от необходимости управлять предложением денег такими несовершенными финансовыми инструментами, как, например, процентные ставки. Однако критики биткоина заметят (и не без оснований!), что ограниченный доступ к кредиту будет препятствовать росту экономики.

Но, возможно, это не столь уж неизбежно. Примем в качестве отправного пункта то, что банки действуют всего лишь как посредники, собирая средства у тех, кто ищет возможность поместить под процент временно свободные деньги, и выдавая их тем, кому денег недостает и требуется заем. Тогда в сведении вместе заимодавцев и заемщиков нет ничего такого, с чем бы не справилась биткоиновая денежная система без всяких посредников. Новая тенденция выдачи займов из рук в руки прослеживается в деятельности ассоциации Lending Club, предлагающей модель, способную легко вписаться в криптовалютную среду. Система контроля операций в блокчейне потенциально способна ужесточить контроль возврата кредитов и отслеживание кредитных историй. В любом случае генерирование кредитов и денег в криптовалютной финансовой системе приобретет совершенно иные формы, если устранить из нее банки.

А что же национальные государства? Как они на это отреагируют? Проигнорируют, вступят в борьбу или постараются приспособиться? Национальные денежные системы, и особенно традиционные бумажные деньги, дают государству никем не контролируемые полномочия печатать деньги на свое усмотрение, и это мощнейшее оружие в арсенале национальных государств. Речь идет о большем, чем просто сеньораж: контроль денежного обращения позволяет правительству контролировать и силовые органы. С этой точки зрения мысль о том, что каждый напечатанный доллар представляет собой беспроцентный заем, предоставляемый населением государству, весьма соблазнительна. Контролируя выпуск бумажных денег, правительство может покупать оружие, развязывать войны, влезать в долги ради финансирования военных конфликтов, а затем требовать уплаты налогов в этой же валюте, чтобы погашать эти долги. Теоретически развитая демократия должна препятствовать таким действиям. Но в реальности эта денежная система позволяет распространять власть государства даже дальше естественных пределов. Государство финансирует бюрократический аппарат и различные учреждения, персонал которых озабочен исключительно собственным благополучием. В худших образцах национальных государств (например, в Северной Корее) таким образом финансируются инструменты террора и подавления, разрушающие человеческое достоинство.

Если возникает угроза, то национальное государство, как и все мы, заинтересованное в выживании, должно решить, как на нее реагировать. За последние 500 лет национальное государство доказало свою способность к адаптации, поэтому мы не сомневаемся, что и в этот раз оно сумеет приспособиться и выжить. В заключение мы поговорим о том, что одной из стратегий адаптации может стать выпуск государственной криптовалюты. Еще одна такая стратегия национальных государств – объединиться и укреплять свое сотрудничество в области денежного обращения. Мы понятия не имеем, чем все это закончится. Вполне возможно, что и ничем. Но в первый раз за многие сотни лет эти вопросы хотя бы ставятся.

Как мы уже упоминали, ответы на них зависят от того, что люди делают, за что они «голосуют ногами». В Кремниевой долине может сложиться впечатление, что человечество уже готово выбросить на свалку истории идею централизации и переключиться на децентрализованные модели, управляемые «толпой».

«В настоящее время толпа имеет собственную бизнес-модель», – говорит основатель консалтинговой фирмы Crowd Companies Джереми Оуянг^[348]. Если дать широкое определение экономики сотрудничества, то оно включит в себя все – от бартерного обмена и предоставления займов друг другу до подбора подарков. Оуянг предполагает, что сегодня все человечество берет на себя ответственность за средства производства, меняя правила игры. «Господи, они создают собственные валюты-фрики!» – взволнованно добавляет Оуянг.

Но если не считать эти броские фразы, в остальном картина не столь однозначная. То, как говорят об этих новых технологиях в Кремниевой долине, заставляет думать, что люди смогут сотворить чудо своими руками, если только откажутся от старых путей, установят на свои смартфоны то или иное приложение и задействуют силу толпы для достижения прогресса. Но даже поколение 2000-х, представителей которого обычно считают проводниками новых приложений и вообще людьми, приверженными новым путям социализации и ведения бизнеса, все равно с опаской относится к трансформации столетиями формировавшейся социальной структуры. В 2011 году Исследовательский центр Пью провел углубленное исследование общества США^[349]. Оказалось, что поколение миллениалов, к которому обычно относят рожденных после 1981 года, стало единственным поколением из четырех изученных, в котором большинство хотело бы, чтобы правительство увеличило, а не уменьшило объем предоставляемых услуг. Другие исследования того же Центра Пью показали, что это поколение скорее будет защищать идею государства как «эффективного» поставщика услуг для общества, чем представители старших поколений^[350]. Нельзя сказать, что эта группа ждет от правительства решения ее проблем. А ведь именно она, с точки зрения перспектив карьеры и покупательной способности, больше других пострадала от порочной политики правительства в предшествовавший финансовому кризису период. В этом же исследовании Центра Пью приводились данные о том, что лишь 50 % миллениалов рассчитывают хоть раз в жизни получить выплаты со своего счета социального страхования. Возможно, это объясняется тем, что представители этого поколения – реалисты. Они и хотели бы большего участия правительства в своей жизни, но на практике не ждут этого.