Семейная педагогика. Воспитание ребенка в любви, свободе и творчестве - Юрий Азаров

Крайне опасна и недопустима здесь тенденция некоторого абстрактного упрощения. Не вообще любовь к человеку, а к конкретным Ване, Пете, Лене, Кате, тете Даше, дяде Коле. И не просто благоговение перед этими людьми, а деятельное участие в их жизни. Чем конкретнее будет чувство ребенка – помог задачку решить или растопить печь, вытащил занозу, принес нужную вещь, отказал себе в чем-то, уделил внимание близкому человеку, – именно такое конкретное проявление чувств определяет правильное эмоциональное развитие ребенка.

Было бы ошибкой и такое упрощение. Ребенок может любить другого человека всем сердцем: жить помыслами о нем, хранить его тайны, ориентироваться на него в своем поведении, – но ни в чем не выражать своего отношения. Не надо видеть в этом ничего странного, ненормального. Молчаливая ориентация на любимого человека есть своеобразное выражение той конкретности, о которой я говорил. За ней стоит готовность сделать что угодно ради этого человека.

Однако здесь хочется предостеречь родителей. Опасно, если чувство захватит подростка настолько, что он не в состоянии работать и думать о чем-либо другом. Если любовь к человеку затормозила развитие такой важной добродетели, как трудолюбие (имеется в виду любая деятельность – учебная, хозяйственная, организаторская, конструкторская, художественная), то такая любовь неизбежно обречена на перерождение.

Если любовь девочки к мальчику (или наоборот) только расслабляет, только уводит от действительности, то она неизбежно творит зло. И это вовсе не догмат примитивного мышления: любить – значит лучше работать, это единственное педагогическое кредо, которое может и должно уберечь детскую любовь, дать ей право на законную жизнь.

И еще один существенный момент – важно знать, как любит подросток: умом или сердцем. Детское сознание неопытно, поэтому крайне важно научить ребенка анализировать свое чувство.

Конечно, утверждение «чувство анализом можно убить» вполне правомерно. Но оно лишено педагогического содержания: ведь ребенка надо учить всему. Поэтому, если мать или отец спрашивают: а что тебе в ней или в нем нравится? А что ты больше всего ценишь в нем? А как бы он поступил в такой ситуации? А не смогла бы ты ему помочь? А почему он тебе не помог? – все эти вопросы крайне нужны ребенку. Не верьте, когда он уходит от подобных вопросов. Конечно, эта тема настолько деликатна, что говорить о ней можно лишь в том случае, когда уже сложились самые доверительные отношения. Но даже в этом случае надо быть очень осторожным. Ребенок всегда испытывает некоторую неловкость от подобных разговоров. И это чувство стыдливости ни в коей мере нельзя заглушать. И все-таки, учитывая все эти деликатные нюансы, надо изредка возвращаться к этой трудной теме. Подростку всегда может понадобиться совет старшего.

Девочке назначили первое свидание. Это огромное событие в ее жизни: оно может стать стимулом нравственного обновления и может заронить тревожную неуверенность, породить глубокую обиду. Родители обязаны помочь дочери испытать всю полноту счастья и научить ее отличать первое свидание от обычного приглашения. Девочка в данном случае должна быть подготовленной к разному развитию отношений. Поэтому деликатное выяснение подробностей (А как он пригласил? А кто он? А как ты к нему относишься? А что он тебе потом сказал?) поможет матери, например, достичь две цели: установить с дочерью более прочный контакт и дать ей своевременно правильный совет.