Гром над Араратом - Григорий Григорьянц

Среди ночи Тигран открыл глаза. Во дворце стояла полная тишина, легкий ветерок колыхал шелковый полог балдахина, в окне теснились мерцающие звезды, масляная лампа с трепещимся огоньком пламени едва озаряла большую спальню царя. Вдруг незримая тень коварно проскользнула под полог и по складкам покрывала стала приближаться к изголовью. Тигран в ужасе приподнял голову и отпрянул. Огромная змея подползала все ближе к его лицу. Змеиное шипение слышалось все отчетливее. Постоянно увеличиваясь в размерах, змея раскрыла пасть, показав зубы и готовясь напасть, но нет, он понял, что она приготовилась войти в человеческое тело и завладеть им. Спасаясь, ценой неимоверных усилий, он стал отодвигаться от нее, опустил ноги с кровати, но тут с шипением из всех щелей стали выползать другие змеи и обвиваться вокруг его тела. Они были везде и нигде. Он задыхался, появилась боль в груди и… в этот момент проснулся.

Это был сон! Медленно возвращалось ощущение пространства и времени. Он огляделся: вокруг все было по-прежнему тихо и спокойно. Огонек в светильнике трепетал от дуновения ветра, но необъяснимое тревожное чувство охватило его. Весь в холодном поту, он встал и подошел к окну. Южная ночь. Внизу, в долине, лежал спящий город – его новая столица Тигранакерт, и не просто город, а центр новой религии.

Город Тигранакерт, столица Тиграна, располагался в долине, скованной широким ущельем, и омывался с двух сторон рекой Нимфия, берущей начало в горах Армянского Тавра. Вокруг города, который производил на путника неизгладимое впечатление, вызванное горной природой и прекрасным творением армянских мастеров, амфитеатром раскинулись поля, сады и виноградники.

Тигран верхом на лошади, следуя в храм бога Тира, объезжал владения вокруг дворца и парка. Его сопровождали губернатор столичной области Арзанена с титулом великий бдешх Барзапр, другие царедворцы и охрана.

– Я не хочу, чтобы об армянах думали только как о воинах-завоевателях. Мой народ – созидатель, он творец величественных городов! – говорил Тигран.

– Твой дворец может соперничать разве что с красотой дворца Дария I в Персеполе, к несчастью, по прихоти женщины сожженного Александром Македонским, – отозвался Барзапр.

– Дворец Дария жаль, но женская прихоть – не только затейливая фантазия женщины, но и стимул, который побуждает мужчин к действию.

– На мой взгляд, женская прихоть – тяжелое бремя расходов, – сказал бдешх.

Величие и роскошь дворца Тиграна поражали воображение. Это было большое монументальное здание с чудесными изваяниями и множеством надписей на разных языках. Архитектура была подчинена одной идее – возвеличиванию царя царей. Античные капители уживались с изумительными армянскими каменными узорами, рельефные фризы на стенах изображали богов, героев, львов, орлов, сказочных животных. Колонны, ажурные карнизы, двери с золочением – все говорило о значимости царя Тиграна II.

– Что нового в Арзанене? – интересовался Тигран, а Барзапр отвечал:

– Мы стали добывать нефть. Эта черная жидкость, которую персы использовали для обрядов огнепоклонничества, оказалась не так проста. Нам предстоит открыть ее секреты, но пока мы применили ее в качестве вяжущего материала в строительстве и как зажигательную смесь. Твоим врагам, государь, не понравится, когда их обольют горящей нефтью с крепостных стен.

– Что ж, враг не дремлет, готовь ему сюрпризы, – сказал Тигран.