Работа, деньги и любовь. Путеводитель по самореализации - Наталья Грэйс

Понять – значит упростить.

Понять – значит огрубить.

Математика

Большая часть людей умрёт нереализованными, но среди них не будет меня, Натальи Грэйс.

Всех людей я разделяю на три категории. Те, у которых нет желаний, – раз. Те, у которых есть желания, но нет целей, – два. Те, у которых есть и желания, и цели, – три. Так и обозначим их на рисунке: 1, 2 и 3. Это своего рода ступени развития. Людей с целями – не более 1 %. Обидно?.. Но это так и есть! Посмотрим на рисунок из трёх ступеней.

Ступень один – инфузории.

Это та ступень, на которой находится 90 %, большая часть человечества. Что значит: нет желаний? Разве такое возможно? Скажем так: нет высоких желаний. Все их желания сводятся к тому, чтобы приготовить обед пожирнее, прийти с работы пораньше, получить соцпакет потолще и включить телевизор погромче. Пределом их мечтаний будет купить в кредит холодильник и рассказывать потом об этом соседям как о великом достижении. Я называю этот образ жизни так: «поскорее выйти на пенсию и умереть на диване».

Студенткой я жила в коммунальной квартире, и у меня была соседка Люба, сотрудница Ленгаза. Она работала с ломом на морозе. Её дни были всегда одинаковыми. Она просыпалась в семь утра, гуляла с пуделем Басей минут десять, жарила яичницу из десяти яиц, почти всю её съедала и с проклятиями отправлялась на работу, приговаривая:

– Всего два года до пенсии осталось!

Пенсия и была самым заветным Любкиным желанием. После работы, часов в шесть, она гуляла с пуделем, потом врубала телевизор на всю мощность и делала себе ужин. Обычно это был тазик салата, который Любка уплетала к полуночи. В первом часу работница Ленгаза выключала телевизор и ложилась спать с проклятиями в адрес завтрашнего утра.

От собаки в её комнате постоянно были блохи в половиках, занавески она не стирала никогда, и всё это её совершенно устраивало. Она говорила, что живёт как все, не хуже других. А проклятия в адрес работы – так это потому что другой работы нет, и она здесь ни при чём; любой бы на её месте матерился. Я не знаю, всегда ли была Люба в состоянии такого психоэмоционального отупения или же она довела себя до него, только мне стало казаться, что она чувствует, как червь, – одной пищеварительной трубкой, и ещё мышцами – усталость от лома.

Как-то ночью раздался звонок. В трубку рыдала Любкина младшая сестра, которая жила с их старухой-матерью в соседнем доме:

– Любаша, приди! Мама умерла!.. Мне одной страшно!

Но Любка поворчала и сказала что-то типа:

– Что ж, умерла… Ничего не поделать, давно ведь была она лежачая. Что толку сейчас приходить? Включи свет, я утром приду. – И повесила трубку.

Вовсе не означает, что все люди, находящиеся на первой ступени развития, такие же, как Любаша. Но она воплотила в себе проявления того, как человеческие душевные потребности сводятся к одному только есть-спать-покупать. Не все эти люди сплошь свиньи на бытовом уровне, и не у всех из них диваны засаленные, а половики с собачьими блохами, но моральное отупение делает их говорящими животными, как бы цинично это ни звучало. Поэтому-то на ступени № 1 и написано: "Нет желаний".