Война роз. Воронья шпора - Конн Иггульден

– Ты хочешь объявить незаконными их всех! – выпалил он, ткнув трясущимся пальцем в сторону Ричарда Глостера, лорда-протектора. – Его жену, его наследника… всех детей. Что за безумие? Что за ложь?

– И вы готовы назвать епископа Христовой церкви лжецом? – с равной убежденностью ответил Ричард. – Вы отлично знали моего брата, лорд Гастингс, едва ли не хуже меня. И вы готовы сказать, что подобный способ ухаживания не был ему знаком? Что он никогда не завлекал девиц на свое ложе пустыми посулами, что подобные хитрости были ему чужды? Вы можете поклясться в этом?

Гастингс ничего не отвечал и только багровел под взглядами остальных мужчин. Как и все прочие, он прекрасно знал, что подобная история была вполне возможной. Молодой человек с характером Эдуарда был в состоянии совершить ошибку подобного рода. Однако возмущенный лорд не мог поверить в ту историю просто потому, что она приносила огромное преимущество Ричарду Глостеру слишком совершенным, слишком удобным образом.

– Пусть так, но неужели вы ожидаете, что этот трясущийся старый дурак явился к вам только после того, как услышал о кончине короля Эдуарда, и не раньше нее? Что он двадцать лет хранил свой мерзкий секрет? – Уильям повернулся к епископу Батскому и Уэллскому, и старик съежился от страха. – Стиллингтон, неужели ваша совесть, наконец, после столь долгого перерыва возопила так громко, что голос ее уже невозможно было заглушить? Неужели вы не ощущаете привкуса лжи во всей вашей истории?

– Не пытайтесь запугать епископа Церкви, милорд, – твердым тоном остановил его Ричард. – Не пытайтесь этого сделать. А теперь послушайте меня. Быть может, Гастингс в своем гневе указал нам правильный путь. Слуг между нами здесь нет. И никто, кроме нас, присутствующих в этом зале, не знает, что брак моего брата оказался недействительным, а дети его – незаконными.

Сидевший рядом с ним лорд Стэнли с неудовольствием шевельнулся, и Глостер повернулся к нему:

– O, эти слова столь же неприятны мне, как и всем вам! Тем не менее все мы можем заключить договор, такой же торжественный, как рыцарская присяга, или клятва суверена, или принесенный Господу обет. Поклянемся своей кровью в том, что никому не откроем того, что знаем о браке покойного короля. Знание об этом останется в этом зале и никогда не выйдет за его стены. – Герцог помедлил, глубоко вздохнул и продолжил, понизив голос: – Вестминстеру уже случалось хранить секреты, и он будет хранить их и в будущем. Давайте вместе принесем клятву молчать о том, что слышали здесь, и я выйду из этого зала и заберу своих племянников из их комнат в этой крепости. Я отвезу старшего принца в Вестминстер, чтобы короновать его как короля Эдуарда Пятого этого имени. И знать о том, что он незаконный король, будем только мы с вами. Но если хотя бы один из вас будет не согласен, мне придется распространить известие, хотя сердце мое разорвется при этом.

Сидящие за столом обменялись взглядами, но оба архиепископа начали качать головами еще до того, как Ричард договорил.

– Я не могу поддержать откровенную ложь, – твердым голосом промолвил архиепископ Буршье. – Даже если бы, как человек, я мог допустить это, сан не позволяет мне совершить подобный поступок.

– И я тоже, – добавил архиепископ Йоркский. – Вы просите… невозможного.

Епископ Мортон промолчал, однако видно было, что он готов вскочить на ноги. Закрыв глаза, Ричард в отчаянии опустился в кресло.

– В таком случае я ничего не могу сделать. Я надеялся… но увы. Значит, предаем огласке.

– Как вы и намеревались, – вдруг проговорил Гастингс. – Зачем вы позволили этому ничтожному человеку выступить со своим обвинением в этом зале, если надеялись не дать ему ход? Вы могли самостоятельно хранить этот секрет?

– Милорд, похоже, что вы стремитесь усматривать мою вину во всем, что бы я ни делал. – Ричард снова пришел в раздражение. – Но все, что я делал, все, что пытался сделать, – это оградить память моего брата и сохранить жизнь его сына после того, как тот взойдет на престол. Я с открытым сердцем обращался к архивам, разговаривал с сотнями людей, знавших моего брата и понимавших его желания. Но таков результат моих изысканий, хотя я не желал его. И ваши грязные подозрения… Что ж, я прекрасно их понимаю.

Гастингс опустил руку на эфес меча:

– Понимаешь? В самом деле понимаешь меня? Ну и ступай к дьяволу!

Лорд Стэнли и епископ Мортон вскочили на ноги, как только Уильям пошевелился. Все трое обнажили оружие, хотя Стэнли рявкнул на Гастингса и епископа, чтобы они не делали этого. В руках епископа оказался узкий кинжал, и, отступив на шаг, он занял оборонительную позицию.

Гастингс не обратил внимания на крик. Выхватив свой меч, он нанес удар через стол, целясь в сердце Ричарда. Острие клинка сорвало полоску золотой ткани с камзола лорда-протектора. Быстрая реакция и относительная молодость позволили Ричарду сохранить жизнь, хотя Гастингс не стал оставаться на месте после первого неудачного удара и без промедления шагнул вокруг стола, чтобы закончить дело.

– Стража! Измена! – взревел тоже вскочивший, наконец, на ноги Бекингем. И хотя рядом с Гастингсом он выглядел кроликом, напавшим на лиса, лорд выхватил собственное оружие и попытался преградить тому путь.

– Измена! – в свой черед закричал Ричард Глостер, блеснув глазами.

Разъяренный Уильям попытался добраться до лорда-протектора, однако в этот момент двери отворились и в зал вбежали вооруженные люди. Гастингс отбросил Бекингема в сторону, но, прежде чем он успел сделать шаг, на него навались сзади, и меч с лязгом выпал из его руки на стол. Внезапное появление стольких вооруженных людей заставило епископа Батского и Уэллского вскрикнуть от страха. Лорд Стэнли едва не сбил с ног старика-епископа, когда стражники схватили его и выбили меч у него из руки. Ощутив прикосновение лезвия к горлу, епископ Мортон замер как вкопанный и без сопротивления передал свой кинжал протянувшимся к нему рукам.

А потом топот и крики вдруг прекратились, и в зале стало слышно только тяжелое мужское дыхание да стоны Гастингса, на которого навалились пятеро или шестеро человек.

– Как лорд-протектор Англии, – четким голосом произнес Ричард, – назначенный на этот пост своим братом, королем Эдуардом, приказываю вам арестовать Уильяма, лорда Гастингса, за государственную измену и покушение на жизнь королевской персоны.

– Судя по тому, как непринужденно ты лжешь, сомневаюсь, чтобы твой брат знал тебя! – бросил схваченный лорд.

Глостер побагровел и шагнул к Гастингсу. Тот попытался вырваться из удерживавших его рук, однако не смог пошевелиться даже на дюйм.

– Сколько раз, Уильям, ты входил в Убежище в Вестминстерском аббатстве? После приключившейся на Пасху смерти моего брата? До и после того, как я приказал своим людям окружить это здание… примерно шесть недель назад, сколько раз ты побывал там, скажи-ка?

Гастингс оскалился:

– Значит, ты выставил там шпионов… Но что мне до того? Я – свободный человек и никакой не заговорщик. Что тебе до того, сколько раз я бывал там?