Седое золото - Андрей Бондаренко

Ник поднялся с камушка и пошёл следом за проводником к Холодному ручью, напевающему без устали свои странные песенки.

— Ну что, начальник? Давай, как договаривались. Я своё обещание выполнил, до лагеря довёл, твоя очередь теперь — отдавай папку с моим «делом»! Или обманул, не отдашь?

— Отдам, конечно, — усмехнулся Ник. — Только немного попозже.

Обезьян нахмурился, сплюнул в сторону:

— Вот ведь всегда так с вами, ментонами, никогда всю правду не говорите, никогда своих обещаний до конца не выполняете!

— Не горячись, Леонид Григорьевич, — посоветовал Ник. — Вот ты сам рассуди: брошу я сейчас эту папку в костёр, и что? Куда ты пойдёшь — без денег, без документов?

— Куда надо, туда и пойду, всё равно выбора нет, — пробурчал сквозь зубы Обезьян.

Ник достал из кармана гимнастёрки сложенный вдвое лист бумаги, из брючного кармана — толстую пачку денег, улыбнулся:

— Как видишь, есть выбор. Ты мне в одном деле помогаешь, я тебе справку даю — для получения нормального паспорта, денег, сколько тебе и за пять лет не заработать. И дело-то копеечное, пустяшное совсем. Так что думай, голова садовая, думай!

— Чего надо-то?

— Пустяки просто. Доедем с тобой до одного ручья, называется — Жаркий, вода в нём теплее, чем в других. Покажешь этот ручей, обратно с тобой вернёмся, тут всё обещанное и получишь. Дальше — тебе решать. Делай, чего душа пожелает, без ограничений и советов.

— Доедем до ручья, развернёмся и вернёмся обратно?

— Так точно!

— Не, не пойдёт! — ещё больше помрачнел Обезьян. — Как только возле ручья остановимся, так сразу всех и пристрелят, и документов не спросят.

— Кто это — пристрелит?

— А Бог его знает — кто! Охраняют устье Жаркого, это точно. Год назад с Петром Петровичем там ехали, жарко стало, вода в радиаторе начала закипать, думаю, остановлюсь, зачерпну из этого ручья водички. Не разрешил Пётр Петрович, ругаться начал. "Не смей никогда, если жить хочешь, возле этого ручья останавливаться!" — велел. Вот так оно.

— Куда это вы ездили — вместе с Петром Петровичем? — вкрадчиво спросил Ник, понимая, что совсем близок к разгадке.

— Да там дальше, километрах в тридцати от ручья, есть рыбацкая деревушка одна. Пыжмой прозывается. В той деревушке сельпо имеется, в нём Лидия Николаевна директрисой трудится. Видная такая женщина, кровь с молоком. Вот к ней-то товарища капитана я и возил пару-тройку раз. То ли амуры между ними были, то ли — другие совсем дела. Чего не знаю, того не знаю. О том они мне не докладали.

Минут на пять Ник взял паузу в разговоре, соображая, что дальше делать.

— Тогда так поступим, — принял окончательное решение. — Ты меня до этой Пыжмы довозишь, знакомишь с этой барышней, Лидией Николаевной, получаешь всё обещанное и сдёргиваешь — на все четыре стороны. Обратно я и сам дорулю, не маленький. Так — устраивает?

— И у этого Жаркого ручья не будем останавливаться? — уточнил Обезьян.

— Не будем.

— Тогда я согласный, вписываюсь! Такой расклад мне нравится!

Утром к Пыжме стартовали. Ник с Обезьяном — в кабине, Айна и Сизый — в кузове, для подстраховки. За старшего в лагере Банкин остался: с установкой дрессировать бойцов нещадно, проводить ученья на предмет возможного штурма лагеря потенциального противника.