Глубокая зона - Джеймс Д. Тейбор

– Корпорации практически одного уровня с «Джонсон и Джонсон» и «Мерк».

– Да. Самые крупные в «Большой фарме». Мы почти уверены, что он участвовал в попытке доставить «лунное молоко» непосредственно в «Биохим». Если бы вся ваша команда погибла, мы бы предположили, что миссия провалилась. «Биохим» тем временем создавал бы новые средства против АКБ, а возможно, и против других бактерий с множественной лекарственной резистентностью. И получал непомерные барыши. Капиталы Рейтора увеличились бы в сотни раз, если не больше.

– Его посадят?

– Как ни жаль, по всей видимости, нет. Доказательства убедительные, однако его участие косвенное. А самое главное, уголовное дело в отношении члена кабинета министров – особенно если учесть, что О’Нил лично пригласил его на работу, – станет для президента катастрофой.

– И что же будет с Рейтором?

– Насколько мне известно, ему было приказано подать заявление об отставке. Что он вчера и сделал. Якобы по состоянию здоровья. Или по семейным обстоятельствам.

– Да уж. Что об этом говорят?

– СМИ гудят вовсю – пока, к следующей неделе забудут. Хотя всем и так ясно: официальная причина его увольнения – бред собачий. Скорее всего, подумают, что он просто не сумел быстро среагировать на проблему с АКБ. Свои же решат, что он кое-кого вывел из терпения, – в этом Рейтор весьма поднаторел.

– А что узнали об Эле Канере?

– Здесь сложнее. Он пользовался какой-то мудреной компьютерной программой, и нам удалось отследить связи до Украины, дальше контакты теряются. Оказывается, у него был тайный счет в банке на Кайманах, но пока вы спускались в пещеру, счет закрыли, сняв предварительно все деньги. Очевидно, тот, кто ему платил, вовсе не ждал его возвращения.

– Ну а что сообщают об антибиотике? О том, как мы его открыли?

– Мы просто говорим, что гениальные ученые УПРБ, работая на износ, нашли лекарство.

– Как дела у Леноры?

– Вернется домой через пару недель, если не быстрее.

– Бесстрашная женщина. Источник инфекции определили? Как заразился тот солдат?

– Ты не поверишь. Через женский тампон. – Барнард, казалось, сам до сих пор не верил.

– Как?

– Ими затыкают огнестрельные раны. Неизвестно, кому первому это пришло в голову, но сейчас такое в порядке вещей.

– Значит, кто-то вставил тампон в рану, и солдат подхватил инфекцию?

– Похоже, что так.

– Каким образом в тампоне оказалась АКБ?

– Очень хороший вопрос. Тампоны продавала компания «Фемтек». Изготавливались они в Китае, поставлялись в США для продажи в гипермаркетах. Часть попала в канал военного снабжения.

– Получается, все началось со случайно зараженной партии тампонов?

– Возможно, и так.

– А как по-другому?

– Кто-то мог умышленно инфицировать тампоны.

– Зачем?

– Допустим, в твоих силах вызвать эпидемию, против которой эффективен лишь один-единственный антибиотик.

– Ты имеешь в виду то старое лекарство, колистин?

– Да.

– Его не производили несколько десятилетий.

– Потому что не было рынка сбыта. Представь, что ты можешь создать такой рынок.

– По-твоему, кто-то намеренно заразил людей АКБ?

– Мы лишь знаем, что не существует требований по стерильности тампонов, потому что часть тела, для которой они используются, нестерильна. Ни на одном из этапов производства тампоны не проверяются на стерильность. В таких условиях ввести в них бактерии не составит труда.

– Но бактериям, чтобы не погибнуть, нужна питательная среда.

– Тампоны состоят из целлюлозы – отличная пища для бактерий. Есть и еще новость. Ровно за год до того, как был диагностирован первый случай, одна компания – «МДС Фармасьютикэлз» – изготовила большое количество колистина.

– Вероятно, предвидели неожиданный спрос.

– Возможно.

– Что-то еще?

– Как ты думаешь, кому принадлежит «Фемтек»?

– Понятия не имею.

– «Биохиму». А кто, по-твоему, владелец «МДС»?

– «Биохим»?

– Именно.

– Боже! Правительство будет возбуждать дело? – Халли устала, веки начали смыкаться.

– Кто знает. После такого инцидента до зала суда путь очень длинный и сложный. Может произойти все, что угодно. Представь океан: перед тобой лишь поверхность и то, что на ней. А в глубине работает бесчисленное множество невидимых течений и сил.

Некоторое время оба молчали. У Халли на мгновение приоткрылся рот. Барнард похлопал ее по плечу.

– Ладно. Тебе пора отдохнуть, а мне – на работу.

– Погоди…

– Да?

– Я вернусь в УПРБ, но не как штатный научный сотрудник.

– А как кто?

– Хочу заниматься полевыми исследованиями.

Дон замешкался лишь на секунду.

– Договорились. Как только выйдешь на работу, мы уладим все формальности.

Барнард повернулся к выходу, но ее голос вновь его остановил. Говорила Халли тихо, слегка заплетающимся языком.

– И еще, Дон…

– Да? Что такое?

– Хочу связаться с Боуманом. Телефон? Е-мейл?

Он хлопнул себя по лбу:

– Господи, совсем забыл. Старею, Халли. Его отправили куда-то по работе. Вчера ночью уехал из города.

– Нет. Он ранен, Дон. Дважды.

– У него, похоже, удивительная способность к восстановлению. По всей видимости, добытая не без помощи загадочных друзей из ДАРПА.

Теперь Халли вспомнила: Боуман с фальшивой повязкой в ее палате, подбрасывает монету, ловит…

– Где он?

– Не могу сказать, Халли. То есть я не знаю. Честно.

Она хмуро посмотрела на Барнарда.

– Уил Боуман его настоящее имя?

– Вот за это я могу поручиться. Точно.

– Я его найду, Дон. Обязательно.

– Халли, подозреваю, когда он вернется с очередного задания, то первый тебя найдет.

Она улыбнулась, подняла руку и снова опустила. Голова упала на подушку. Халли словно зависла в слабо освещенном пространстве с неясными границами, между сном и бодрствованием, унеслась из больничных стен обратно к синему дому с пьянящим запахом апельсинов, открыла дверь и увидела Боумана. Яркое флоридское солнце заливало все вокруг него, вокруг них, влекло ее в сон, прекрасный сон…