Божество пустыни - Уилбур Смит

Через два часа мы опять увидели встающий из моря Крит. Он казался крошечным и незначительным в сравнении со стоящим над ним тяжелым столбом вулканического дыма. Теперь до нас доносились вопли и рев безумного бога Кроноса. Расстояние едва их заглушало, и вся поверхность моря дрожала от ярости бога.

Работая веслами, гребцы в страхе оглядывались на него через плечо. Свободные от вахты жались на палубе рядом с ранеными и умирающими. Все были бледны от ужаса. Но я безжалостно гнал их к Криту. Когда уже казалось, что вот-вот вспыхнет мятеж, Зарас и Гуи развернули бичи и встали в ожидании.

Мы приблизились к земле, и я пришел в ужас от того, что натворила приливная волна. Когда показался порт Кримад, я едва узнал его. Я определил, что это Кримад, только по стоящей за ним горе Ида.

Волна снесла все здания, даже тяжелые плиты молов были выброшены в море, точно игрушки капризного ребенка.

Лес и возделанная земля у подножия горы были полностью уничтожены. Огромные деревья, развалины домов, корпуса больших кораблей – все это смешалось и превратилось в груды мусора.

Больше всего меня встревожило, что исчезли конюшни. Волна, должно быть, снесла конюхов и лошадей и унесла их в море. Мои царевны были на дальней стороне острова. Без лошадей нам потребуется несколько дней, чтобы пробраться через бурелом и завалы.

Я задумался, не обогнуть ли остров, но отказался от этой мысли. Потребуется несколько дней, и невозможно сказать, что мы увидим, когда доберемся до Кносса.

Я надеялся только на то, что несколько дорожных дворов, расположенных высоко на острове, могли уберечься от ярости приливной волны; сохранилось разве только горстка лошадей.

Мы бросили якорь на краю глубокой воды, в одной двенадцатой лиги от развалин Кримада, где наш корабль защищала масса острова. Я вызвал к себе Зараса и Гуи и сказал:

– На каждой дорожном дворе в конюшне от десяти до двадцати лошадей, если они уцелели. Каждая лошадь может нести троих, если один едет верхом, а двое цепляются за поводья. Отберите тридцать лучших людей и высадите их на берег с нами. Пусть возьмут оружие, но не доспехи: нельзя перегружать лошадей.

Когда береговой отряд был готов, мы спустили шлюпки, уцелевшие в большой волне. А когда сели в них, маленькие суденышки оказались сильно перегружены.

Когда волны били нас и вода перехлестывала через нос, я в душе молился Инане. Я напоминал богине, что просто следую ее указаниям, и она, должно быть, услышала меня. Мы добрались до мола, потеряв только троих, смытых за борт, и один из них сумел вернуться на «Ярость».

Как только мы коснулись скал, шлюпку разнесло на кусочки. Однако, взявшись за руки и поддерживая друг друга, мы сумели выбраться из воды. И без потерь вышли на сушу.

Здесь Зарас выстроил наших людей по двое, и я повел их через руины затопленного города. Было пусто, нам попадались лишь несколько разбухших тел, полупогребенных в мусоре. Потом мы поднялись на нижние склоны горы, которые тоже побывали под водой. Я искал начало тропы, ведущей к первому дорожному двору. Но все ее следы были стерты. Мы никогда бы ее не нашли, если бы не услышали охотничий рог в лесу над нами. Три человека с дорожного двора заметили с высоты наше прибытие и пошли нам навстречу.

Они были в ужасе, но уверяли себя, что мы пришли им на выручку. А, когда узнали, что это не так, их разочарование было очень сильно. Бегом, несмотря на крутой подъем, я повел всех к первому двору. Когда безумный бог Кронос начинал непредсказуемо сердиться или успокаиваться, земля у нас под ногами дрожала и подпрыгивала, как маленькая лодка в сильном прибое.

Добравшись до первого дорожного двора, мы нашли там шесть человек и двадцать лошадей, уцелевших после опустошения. Лошади были почти вне себя от ужаса: земля под их ногами дрожала, запах серы, идущий от горы на другой стороне залива, разъедал ноздри. Потребовалось все мое искусство, чтобы успокоить их и оседлать.

Мы задержались ровно настолько, чтобы проверить оружие. Я с облегчением увидел, что мой лук в вощеном футляре не промок. Состояние запасных тетив меня не удовлетворило. Я отобрал хорошие сухие тетивы у старшего над двором к его неудовольствию. Но, когда он начал возражать, я посмотрел ему в глаза и он умолк. Я приказал ему и его людям оставаться на дворе и прикрывать наш отход, когда мы вынуждены будем отступать.

Не теряя больше ни минуты, я приказал Зарасу и Гуи сесть верхом и повел маленький отряд туда, где тропа пересекала отрог горы Ива.

Мы почти достигли вершины, когда услышали гром копыт, фырканье и рев стаи диких зверей, бегущих сверху на нас. Я едва успел увести людей в густые заросли деревьев у тропы, и по тропе мимо нас пронеслась лавина чудовищных тел.

Конечно, я их сразу узнал. Это было стадо диких зубров. Они мчались мимо нас – налитые кровью глаза, горбатые спины, шкуры одинаково черные или темно-коричневые. Языки высовывались из раскрытых пастей, с них капала слюна, заливая мощные плечи. В панике и ужасе они с грохотом неслись по каменистой тропе.

В это время гора под нами снова задрожала. Я увидел, как прямо перед бегущим стадом в утесе появилась широкая трещина. Склон был таким крутым, а разгон зверей так велик, что зубры не могли остановиться. Все стадо посыпалось в трещину; животные, бежавшие сзади, давили на передних, и через несколько мгновений стадо целиком исчезло в пропасти. Мы слышали, как массивные тела ударяются о камни в сотнях локтей под нами. Потом наступила тишина, которую опять нарушил рев вулкана.

Я вернул свой отряд на тропу, и по крутому склону мы поднялись на вершину. Здесь мы снова остановились. Я оглянулся – у развалин Кримада стояла на якоре крошечная «Ярость». Я повернулся в седле и посмотрел на то, что когда-то было городом Кноссом, столицей величайшей в мире империи.

Большой гавани не стало. Не видно было ни следа маяка. Его, должно быть, сбросило в воду. Стены гавани унесло, не осталось даже фундамента. На камнях, на которых стоял великий город, теперь плескались волны.

Флот Верховного Миноса из десяти тысяч кораблей выбросило на берег выше линии прибоя и разбило в щепки. Во всем обширном заливе не осталось ни одного уцелевшего корпуса. Вся вода была покрыта обломками, и волны по-прежнему яростно били в берег.

Дворец, в котором Верховный Минос взял в жены моих царевен, исчез; исчезло здание Навархии и все прочие каменные сооружения вдоль берега.

А за всем этим хаосом две вершины вулкана продолжали с грохотом выбрасывать к небу пламя и дым.

Я, не веря своим глазам, осматривал опустошение. Минойской империи больше не существовало. Ее уничтожил собственный обезумевший бог.

Где мои девочки? Я не мог плакать, но мое сердце рыдало. Зачем ты послала меня сюда, Инана? Чтобы посмеяться надо мной или помучить?

Словно вопреки собственному желанию я повернул голову и посмотрел на подножие горы прямо под тем местом, где сидел на лошади. И увидел, что египетское посольство, недолго бывшее моим домом, стоит целое и невредимое. Так высоко приливная волна не добралась. Это было единственное уцелевшее здание на всем северном склоне острова.