Золотая пыль (сборник) - Генри Мерримен

– Это ваш друг? – напрямую спросил я у Изабеллы, когда дверь закрылась.

– Это мистер Дивер. Он вас заинтересовал?

Нечто в тоне Изабеллы выдавало ее готовность, а может даже нетерпение броситься в бой ради мистера Дивера. Будь я женщиной или мужчиной более мудрым, нежели на самом деле, то, несомненно, уклонился бы от вызова, а не принял его.

– Не могу сказать, чтобы сильно, – ответил я.

– Вы, кажется, имеется что-то против него, – резко ответила мисс Гейерсон. – Прошу, не забывайте, что это мой друг.

– Не похоже, что давний, – имел глупость заявить я. – Он не из восточных графств, и раньше я о нем не слышал.

– Собственно говоря, я познакомилась с ним на балу в городе на прошлой неделе, и он попросил разрешения нанести мне визит.

Я хохотнул, и Изабелла посмотрела на меня с холодным осуждением. Разумеется, это дело меня не касалось, и оно, вполне возможно, подвигло меня к дальнейшим просчетам.

Умонастроение мисс Гейерсон озадачивало меня. Она с готовностью снабжала меня информацией, касающейся мистера Дивера, успехи которого на почве укрепления знакомства, по самой скромной оценке, были весьма стремительны. Но снабжала определенными порциями. Изабелла попеременно удовлетворяла и подстегивала беспокойство, вполне естественное для старого друга, к тому же человека, почти всю свою жизнь вращавшегося среди авантюристов. Филип Гейерсон, ее брат и мой близкий друг, находился в данный момент в Вене. Изабелле не у кого было спросить совета. Мне кажется, она предвосхитила тот тип современных девушек, которые, почерпнув куцые знания о мире из дурацких женских романов, считают себя достаточно компетентными, чтобы проложить верный курс мимо жизненных отмелей и рифов.

У Изабеллы имелся, как я понимал, определенный опыт общения с обычными светскими охотниками за приданым – парнями вполне приятными в обхождении, нет спора, но страдающими от недостатка самоуважения и мужества. Поэтому меня удивляло, что она склонна закрывать глаза на очевидные признаки, свидетельствующие о принадлежности Дивера к тому же классу.

– Быть может, вы тоже окажете нам честь отобедать с нами в четверг, – сказала наконец девушка. – Похоже, вы, вопреки уверениям, питаете глубокий интерес к мистеру Диверу.

– С большим удовольствием приду, – отозвался я, несколько невежливо, как опасаюсь.

И в обычно сдержанном взгляде мисс Гейерсон блеснул огонек радости, если даже не триумфа.

Альфонс Жиро принял мое предложение прогуляться до клуба. В отношении меня он вел себя как-то отстраненно и неестественно, и мне хотелось докопаться до причин такого поведения человека, всегда называвшего себя моим другом. Из присутствующих только Изабелла выступила против моей идеи, многозначительно напомнив Альфонсу, что ему еще надо успеть одеться к ужину.

– Что ж, Мист наконец-то стал оставлять следы, – сказал я, когда мы свернули на Пикадилли.

– Меня интересует не столько Мист, сколько деньги, – ответил Жиро, поигрывая тростью и нарочито внимательно оглядывая окрестности.

– Ого!

– Да. И я начинаю приходить к мысли, что не увижу ни того, ни другого.

– Вот как?

– Давайте оставим эту неприятную тему, – заявил француз, помолчав немного. Вид у него был такой, словно он пытается уклониться от неизбежной ссоры. – Какие чудесные лошади у вас в Англии! Видели ту пару на вокзале Виктория? Глаз не оторвать! А какой аллюр!

– Да, – отозвался я без энтузиазма. – Лошади у нас недурны.

И прежде чем я успел вернуться к предмету, который уже не объединял, а разделял нас, Альфонс извлек часы и торопливо зашагал прочь, оставив меня стоять, охваченного необъяснимым чувством вины.