Королева легионов Афины - Филип Гриффин

Прошло три недели. Командующие Первого Легиона отдыхали после ужина. Была середина октября, а Урсула все еще не знала, как выйти из весьма затруднительного положения. После того как Первый Легион «исчез» с глаз изумленного Мундзука, гунны исчезли тоже. Через день после удачного трюка с гусями, утками, лебедями и голубями гунны пропали. До сих пор никто не видел ни одного гунна.

Тайна, покрывавшая местонахождение гуннов, сначала показалась им как бы игрой. Весь Легион терялся в догадках о том, откуда придет первое известие о них. В когорте Лондиния даже начали делать ставки, но время шло, и неизвестность начинала их тяготить. Каждый вечер разговор заходил об одном и том же: «Где гунны? Направил ли Мундзук свою орду в Кельн? Могла ли орда распасться сама по себе? Может ли теперь Первый Легион Афины покинуть Германию и вернуться домой?»

Урсула тоже устала от этих размышлений, но не смела заговорить о них со своими подругами, даже с Пинносой. Она не хотела подрывать их решимость придерживаться выбранного плана. Она доверилась лишь Кордуле, которая теперь часто составляла своей кузине компанию, когда остальные ложились спать. Поздними вечерами они сидели и вспоминали о доме, о том, какой могла бы быть их жизнь, и задавались одним и тем же вопросом, который тревожил умы всех женщин: «Что теперь делать?» Сколько им еще ждать Мундзука? Может, как раз стоит собрать Легион и отправиться домой, и пусть Кельн сам защищает себя?

Когда однажды вечером приехал Морган и привез свежие новости, все приняли его с великой радостью, наслаждаясь возможностью отвлечься от своих мыслей. Гонец был на удивление бодр и силен духом, что заметно подняло настроение женщин. Для того чтобы развеселить всех, он взял своего сына на руки и сделал вид, что обращается с докладом именно к нему.

— Но не позволяй себя провести, малыш, — говорил он с характерными интонациями и тембром Рустика, которого они не могли не узнать. — Эти ужасные гунны не могли уйти из Германии. Они где-то здесь, в диких лесах. К приграничному валу, во всяком случае, они точно не возвращались. Граница может остаться без защиты, но не без внимания: за ней все время наблюдают. А орда в тридцать тысяч не может долго оставаться незамеченной. Да, наши люди постоянно докладывают о том, что происходит вдоль границы. А мы пока разбираемся с бургундами, часть которых остается с нами, а часть перешла к Железному кулаку… — Морган состроил гримасу, похожую на одно из любимейших выражений Рустика. — Но, поскольку среди моих тетушек, увы, не было никого из Бургундии, я не смогу отличить наших от не наших!

К тому времени, как он закончил доклад, смеялся не только его сынишка, но и все присутствовавшие при этом. Не устояла даже Пинноса, которая обычно относилась к докладам очень серьезно.

Пока все смеялись, Марта встала и изобразила театральный поклон. Она успела придумать целое комическое представление о том, как озадаченный Мундзук бегает и ищет птиц, в которых превратился Первый Легион Афины, а потом падает в яму, из которой они вылетели. И теперь Марта с радостью исполнила свой спектакль.

Урсула смотрела на нее и вспоминала о счастливых временах, которые проводили они с подругами в Коринии. Тогда Марта и Саула разыгрывали представления, а Урсула смеялась до боли в ребрах.

Когда представление окончилось, Марта наклонилась к Сауле и что-то прошептала, и все поняли, что их ждет продолжение. Саула взяла лютню, а Марте протянула барабан. Как только Саула наиграла первые аккорды мотива, Марта принялась отбивать ритм, и все в комнате зааплодировали, потому что узнали песенку, которую сочинили сестры и к тому же уже успели всех обучить ее словам.

Пели все, включая Урсулу. Они стучали по столу руками, пока Марта исполняла куплет, и подхватывали речитатив для хора.