Спасение стрелка Шарпа - Бернард Корнуэлл

- Три-четыре выстрела убедят вас в том, что лучше смириться с неизбежным, – продолжил Дерен. – Но если вы сдадитесь до этого, то, несомненно, останетесь живы. Если же вы вынудите меня использовать орудие, то я не стану предлагать вам снова шанс капитулировать и не буду нести ответственность за поведение моих людей.

- В моей армии офицеры отвечают за поступки солдат, – ответил Буллен.

- Я ежедневно благодарю Господа за то, что не служу в вашей армии, – спокойно отпарировал Дерен, снова снял треуголку и поклонился. – Пять минут, лейтенант. Желаю вам удачного дня.

Парламентёр удалился. На тропе маячило великое множество вольтижёров и егерей, но хуже всего было то, что Буллен видел их и с обоих сторон дома. Если ферма и в самом деле стояла на островке среди болота, то остров можно считать захваченным французами. Он надел кивер и двинулся к дому, чувствуя спиной взгляды французских солдат.

- Что они хотят, лейтенант? – спросил португальский офицер.

- Чтобы мы сдались, сэр.

- И каков был ваш ответ?

- Нет, - сказал Буллен, и услышал ропот солдат вокруг, хотя непонятно было, согласны ли они с ним, или недовольны.

- Меня зовут майор Феррейра, – заявил португальский офицер, отведя Буллена к печи, чтобы поговорить с глазу на глаз. – Я служу при португальском штабе. Очень важно, лейтенант, чтобы я добрался до расположения наших войск. Я хочу, чтобы вы – понимаю, для вас это нелегко, но вы должны это сделать! – чтобы вы пошли на сделку с французами. Скажите, что вы капитулируете, – он поднял руку, предупреждая протестующий возглас Буллена. – Но предупредите, что с вами пятеро гражданских лиц, и вы сдадитесь на условии, что гражданских отпустят.

- Пятеро гражданских лиц? – Буллену удалось вставить вопрос в проникновенный монолог майора.

Я притворюсь одним из них, – отмахнулся от него Феррейра. – Вы сдадитесь, как только мы покинем окружённый дом, и, уверяю вас, лорд Веллингтон узнает о том, какую жертву вы принесли на алтарь победы. Я не сомневаюсь, что вас очень быстро обменяют.

- Мои люди не сдадутся, – решительно заявил Буллен.

Феррейра улыбнулся:

- Я приказываю вам, лейтенант.

Он снял мундир, очевидно, решив, что без него никто не признает в нём военного. Один из португальцев, громила со зверским выражением лица, подошёл поближе, чтобы своими габаритами добавить убедительности распоряжению майора. Позади него сгрудились остальные португальцы с оружием и тяжёлыми сумками.

- Я узнаю вас! – внезапно воскликнул Слингсби, пьяненько подмигнув Феррагусу. – Это вас ударил Шарп!

- А вы кто? – холодно спросил Феррейра.

- Я здесь командую, – заявил Слингсби и попытался приветственно отсалютовать саблей, но преуспел лишь в том, что рубанул массивную дубовую каминную доску. – Я – капитан Слингсби.

- Пока капитан Слингсби не выздоровеет, командую я, – смущённо сказал Буллен, которому было стыдно признаться иностранцу, что его командир пьян.

- Тогда ступайте, лейтенант, – указал ему Феррейра на дверь.

- Делайте, как он говорит, – сказал Слингсби, хотя, говоря по правде, не понимал, о чём идёт речь.

- Лучше так и сделать, сэр, – пробормотал сержант Рид, который вовсе не был трусом, но считал, что оставаться здесь – верная смерть. – Лягушатники о нас позаботятся.

- Вы не можете мне приказывать, – возразил майору Буллен.

Майор удержал громилу, который зарычал и рванулся к лейтенанту.

- Это верно, – заметил он. – Но если вы не сдадитесь, лейтенант, и нас захватят в плен, то, в конце концов, нас обменяют. В этом случае у меня будет, что сказать вашему лорду Веллингтону, и это не улучшит вашу дальнейшую карьеру, – он сделал паузу, чтобы дать Джеку возможность осознать смысл своих слов, а потом, понизив голос, добавил. – Это очень важно, лейтенант.

- Важно! – эхом вторил ему Слингсби.

- Клянусь честью, я должен добраться до лорда Веллингтона, – торжественно заявил Феррейра. – Я прошу вас согласиться на эту жертву, лейтенант, и знайте, что поступая так, вы поступаете на благо своей родине.

- Боже, храни Короля! – добавил Слингсби.

- Клянётесь честью? – переспросил Буллен.

- Честью христианина, – проникновенно ответил майор.

Буллен повернулся к двери. Стрелковая рота собиралась сдаваться.

Полковник Лоуфорд смотрел на расстилающуюся внизу долину. Под лучами солнца туман быстро испарялся, и перед ним открывалось огромное пространство, усеянное французскими стрелками. Сотнями стрелков, рассредоточенных так, что огонь британских и португальских пушек имел крайне незначительный эффект – если вообще какой-нибудь эффект был. Снаряды рвались, шрапнель расцветала в воздухе клубами чёрного дыма, но убитых французов Лоуфорд не видел. И, к тому же, он не видел свою стрелковую роту.

- Проклятье, – спокойно сказал полковник, наклонился к установленной на треноге подзорной трубе и всмотрелся в развалины сарая, ещё затянутые клочьями тумана.

Вокруг его обрушившихся стен мелькали фигуры, но он был почти уверен, что на них были не красные и не зелёные мундиры.

- Проклятье! – повторил он.

- Что, чёрт побери, делают эти придурочные мерзавцы? Доброе утро, Лоуфорд. Проклятье, чёртовы ублюдки соображают, что творят?! – генерал Пиктон в потёртом чёрном сюртуке взобрался по ступенькам и хмуро воззрился сверху на врага. - Чертовски глупый маневр, независимо от того, какова его цель, – заявил он.

На его голове красовался всё тот же ночной колпак с кисточкой, что и во время сражения при Буссако. За генералом, запыхавшись, спешили адъютанты. Рядом оглушительно стреляли, окутывая всё вокруг пороховым дымом, двенадцатифунтовые пушки.

- Прекратите свою треклятую пальбу! – проревел Пиктон. – Так что, чёрт возьми они творят, а, Лоуфорд?!

- Выслали бригаду стрелков, сэр, – ответил Лоуфорд.

Ответ, понятное дело, ясности не вносил, но большего он сказать не мог.

- Выслали стрелков? – переспросил Пиктон. – И всё? Только, чёрт возьми, прогуляться, не так ли?

Из долины доносился непрерывный треск мушкетных выстрелов. По прикидкам, перестрелка шла в районе брошенной фермы, окутанной клубящимся над заболоченной низиной туманом. По мере того, как с отливом вода постепенно сходила, становилось видно русло ручья, окружающего ферму. Очевидно, там что-то происходило, потому что триста или даже четыреста французских стрелков, вместо того, чтобы продвигаться к британским позициям, пересекали мостик в том направлении. Отсюда видны были только крыши построек, но вольтижёры вели по ним плотный огонь.

- Они там, – заявил майор Лерой, пристроив на парапете свою подзорную трубу и вглядываясь в клочья тумана. – Они должны быть на ферме, сэр.