Странствие Кукши за тридевять морей - Юрий Вронский

У Шульги нет уверенности, что ему по силам одолеть свербеевского приспешника, могучая бычья шея говорит сама за себя. Свербеевский муж не менее опасен, чем тур, едва не погубивший Кукшу в лесу. Поэтому необходимо ударить первым, и от души! Внезапность и сила удара могут оглушить киянина и хоть на некоторое время ослабить его.

Этот удар Шульга так же направляет снизу в подбородок: глупо не воспользоваться случаем, ведь киянин видит только Кукшу и, ничего не опасаясь, спешит к нему с гордо поднятой головой…

Однако, вопреки ожиданию, могучий киянин не падает – падает на вытоптанный снег только его соболья шапка. Сам же он, зашатавшись, хватается за подбородок. Из руки его выскальзывает и катится по утоптанному снегу свинцовая чушка без мала с куриное яйцо величиной. Такой свинчаткой утяжеляют себе кулак, если надо убить, не прибегая к какому-либо оружию, вроде меча или ножа.

– Ах ты!.. – восклицает пораженный Шульга, быстро нагибается и поднимает свинчатку. – Ну, держись!

И со всей силой праведного гнева бьет киянина по лицу, уже не разбирая, куда придется удар. На этот раз киянин падает. Постояв над поверженным противником несколько мгновений и убедившись, что он не делает попыток подняться, Шульга выпускает из руки уже не нужную свинчатку и находит глазами Кукшу. Кукше приходится худо, он еле держится на ногах, лицо его в крови. Шульга бросается на выручку друга.

Вечером на пиру в Дировой усадьбе все сходятся на том, что кулачный бой прошел удачно. Славно бились все бойцы, много крови осталось на днепровском льду, а один боец, именем Берест, известный своей силой и удалью, по окончании боя так и остался лежать на льду.

Это вестник, он отправился к предкам с поклоном от киян, расскажет им, как почтили их в родном Киеве, сообщит разные другие новости и вместе с ними будет ходатайствовать перед богами, чтобы они отвратили на будущее лето засуху от Киевской земли.

И, конечно, все славят Шульгу и называют его удальцом. Про свинчатку же, что выронил Берест, а он, Шульга, подобрал, кроме Кукши, не знает никто.