Синее золото - Клайв Касслер

Скорее негодующе, нежели испуганно, Гаме стала обора­чиваться, рука метнулась к ножу на поясе. В лицо уткнулся длинный, узкий нос, притороченный к непропорциональной розовой голове с черными глазами-бусинами. Нос покачивал­ся, словно указующий перст — в строгом порицательном же­сте. Выпустив рукоять ножа, Гаме отодвинула нос в сторону.

— Ишь растыкался! — вырвалось из-под загубника с пото­ком пузырьков.

Полный острых зубов, тонкий клюв открылся в приветли­вой клоунской ухмылке. Речной дельфин перевернулся пу­зом кверху.

Рассмеявшись, Гаме забулькала, точно Верный старик[9]пе­ред взрывом, и большим пальцем нажала на клапан, подаю­щий воздух в компенсатор плавучести. Пара секунд, и ее го­лова возникла над черной поверхностью озера, словно чертик из коробочки. Откинувшись назад и вынув изо рта пластико­вый загубник, Гаме широко улыбнулась.

Пол Траут в это время сидел в десятифутовой надувной лодке, в нескольких футах от жены. Как помощник ныряль­щика он плыл за ней по следу из пузырьков углекислого газа. Странно, чего это благоверная всплыла так быстро? Да еще загадочно улыбается. Сделав губы бантиком, Пол посмотрел на жену характерным озадаченным взглядом исподлобья.

— Все нормально? — спросил он, моргая. Глаза у Пола бы­ли большие, ореховые.

— Да, — соврала Гаме. При виде серьезного лица мужа она вновь рассмеялась. Чуть не поперхнулась водой и при мысли, что можно захлебнуться от смеха, захохотала пуще прежнего. Потом снова прикусила загубник. Пол подвел лодку ближе и, наклонившись, протянул жене руку.

— Точно все хорошо?

— Хорошо, хорошо. — Вернув самообладание, Гаме выплю­нула загубник. Откашлялась и сказала: — Лучше мне поднять­ся на борт.

Ухватившись за край лодки, она сняла и отдала мужу аква­ланг. Пол легко поднял за руку супругу (весившую ни много ни мало сто тридцать пять фунтов). В желто-коричневых шор­тах, рубашке военного образца и поплиновой панаме он по­ходил на викторианского джентльмена, сбежавшего из рядов Клуба путешественников. Аккурат под адамовым яблоком у него примостилась крупная тропическая бабочка — на самом деле галстук, один из коллекции. Подобный наряд Пол счи­тал подходящим и для дождевого леса, где формальной ско­рее принято считать набедренную повязку. За пижонским фа­садом, впрочем, скрывалось мощное телосложение. Прежде

Пол занимался рыбной ловлей на Кейп-Коде. Твердые мозо­ли давно сошли, но под отутюженной одеждой по-прежнему бугрились крепкие мускулы. Он помнил, как правильно ис­пользовать рычаг своего шестифутового тела. Зря, что ли, та­скал ящики с рыбой?

— Судя по показаниям глубиномера, здесь до дна всего тридцать метров. Так что твое легкомыслие вызвано отнюдь не кессонной болезнью, — произнес он тоном типичного ана­литика.

Гаме распустила волосы длиной до плеч. Их темно-рыжий цвет в свое время вдохновил ее отца, большого знатока и це­нителя вин, назвать дочь в честь одного из сортов Божоле.

— Тебя никак озарило, дорогой? — сказала она, выжимая воду из прядей. — Я смеялась потому, что вроде ныряльщи­ца, а на самом деле нырнуть хотели в меня.

Пол прищурился.

— Какое облегчение. С ныряльщицей вроде все понятно. Вот только нырнуть в тебя...

Гаме ослепительно улыбнулась.

— Дельфин терся носом о мой зад.

— Его можно понять. — Комично выгнув брови, Пол вожде­леющим взглядом скользнул по стройным ножкам супруги.

— Мама предупреждала меня насчет мужиков, которые но­сят бабочки и расчесывают волосы на прямой пробор.

— Я не говорил, что ты похожа на Лорен Хаттон?[10]— спро­сил Пол, попыхивая воображаемой сигарой. — И что меня тя­нет к женщинам с эротичной щербинкой между резцами?

— Ты говоришь это всем девушкам? — низкий и спокойный от природы голос Гаме приобрел сексапильный хрипловатый оттенок. — Дельфин преподал мне один урок.

— То, что носы для тебя — фетиш?

Гаме по-деловому выгнула бровь.

— Нет, хотя не исключено. Узнала я, что пресноводные дельфины, скорее всего, примитивнее своих морских сороди­чей и куда спокойнее в целом. При этом они умны, игривы и наделены чувством юмора.

— Если у тебя розовый или серый цвет кожи, плавники с рудиментарными пальцами, спинной плавник, который сам по себе шутка природы, и голова как расплющенная мускусная дыня, то поневоле обзаведешься чувством юмора.

— Неплохое биологическое наблюдение для морского ге­олога.

— Всегда рад помочь.

Она поцеловала его, на сей раз в губы.

— Я очень рада, что ты поехал со мной. Такую работу про­делал, компьютерное моделирование русла реки... Мне здесь даже понравилось. Жаль, пора домой.

Пол оглядел сонное царство вокруг.

— Знаешь, и мне здесь понравилось. Тут как в средневеко­вом соборе. Зверюшки славные, хотя и позволяют себе воль­ности с моей супругой.

— У нас с тем дельфином чисто платонические отноше­ния. — Рассмеявшись, Гаме запрокинула голову. — Он про­сто привлек мое внимания, чтобы я угостила его.

— Угостила?

— Рыбкой. — Она похлопала по борту веслом, и в том ме­сте, где лагуна открывалась в реку, раздался всплеск. Над во­дой показался розово-серый бугорок; он направился в сторо­ну Траутов, вспарывая темную гладь спинным плавником. Оплывая лодку по кругу, дельфин издавал свистящие звуки через дыхало. Гаме раскидала по воде шарики из рыбной му­ки. Дельфин принялся жадно ловить их узким клювом.

— Вот тебе и подтверждение баек о том, что дельфина мож­но приманить. Прямо вижу, как эти создания помогают мест­ным с рыбалкой.

— Скорее, этот дельфин натаскал тебя кормить его.

— И то правда. Но пресноводные дельфины считаются не­законченной версией морских. Поразительно, почему их мозг развился быстрее тела.

Понаблюдав еще некоторое время за нарезающим круги дельфином, супруги вспомнили, что скоро закат. Пора было возвращаться.

Пока Гаме укладывала акваланг, Пол запустил подвесной мотор и направил лодку из лагуны в сторону тихой реки. Чернильно-черный оттенок воды сменился цветом протертого го­роха. Дельфин еще некоторое время преследовал супругов, однако, поняв, что угощения больше не будет, отстал, словно истребитель от транспортного судна. Вскоре заросли по бере­гам расступились. На опушке стоял каменный оштукатурен­ный дом в испанском колониальном стиле: с красной чере­пичной крышей и сводчатым фасадом. Вокруг него лепилось несколько крытых соломой хижин.