Адское ущелье. Канадские охотники (сборник) - Луи Буссенар

Еще удивительнее, что Сэм соблаговолил растянуть в подобие улыбки рот, обнажив почерневшие зубы, торчащие из десен как глиняные горшки на заборе.

И наконец, что уж совсем поразительно, он лично потчует всех закуской и самыми сильными напитками.

Трактир переполнен, рядом на деревянном тротуаре временно в беспорядке расставлены столы, скамейки, ящики, пустые бочки.

Китайцы, чья жадность соперничает с трезвостью, видя, что странным образом нарушено правило и – может быть единственный раз в жизни – выпить дают бесплатно, тоже приблизились, протиснув свои курносые, желтые лица между сильными, едва прикрытыми лохмотьями торсами искателей приключений, и с удовольствием прикладываются к бутылкам.

Может ли трактирщик отличить среди этих нахальных посетителей своих от чужих? Маловероятно. Все китайцы на одно лицо, и всех их, оказывается, звать Ли.

Но Сэму все это безразлично, он наливает, ничего не спрашивая, не считая, не глядя…

Кто же все это оплатит?

Веселье постепенно набирает силу – кругом шум, разговоры, крики. Все смеются, вопят, сыплют ругательствами, громко аплодируют китайцу, который, упившись, падает замертво. Самые отчаянные выпивохи ставят пари, их с энтузиазмом поддерживают, вовсю обсуждаются шансы сторон, спорщики постепенно забывают и про компанию «Свободная Россия», и про зловещую смерть директора, и про закрытый сейф, и про зарплату.

Какое это имеет значение сейчас, когда пить можно вдоволь, когда начинается настоящее веселье под покровительственным взглядом Сэма: тот видит, как швыряют, бьют посуду, и ограничивается лишь легким «уф!». И это он, который раньше из-за одного разбитого стакана готов был схватиться за пистолет!

Два часа, данные Жану, тем временем истекли. А разгулявшиеся клиенты не думают ни о чем и с удовольствием продолжают щедрую бесплатную трапезу.

Кто-то напоминает:

– А как там с деньгами? Метис, наверное, уже вернулся из Баркервилла?

Это, кажется, опять Рыжий Билл. Да, он самый.

Ему кричат:

– А, брось торопиться. Ведь мы можем пить сколько хотим…

– Пить – это хорошо. – Рыжий Билл встает на табурет, окидывая взглядом шумящий зал, – но праздник не будет полным, пока мы не сыграем партию в покер, правда?

– Давай поиграем…

– Но для игры нужны деньги. Да и Сэм больше не собирается нам наливать, не видя цвета наших пиастров.

– Да, да, – обменявшись быстрым взглядом с Биллом, кивает головой трактирщик.

– Что, не дают больше в долг?

– Кончился кредит, – рычит Сэм, – пока вам не заплатили деньги, а там посмотрим. Давайте, друзья, заставьте платить этих богачей, чтобы они не мучили хороших парней!

– Дай еще выпить!

– Нет, больше ни капли! Идите за вашей зарплатой!

Настаивать, когда Сэм ставит ультиматум, бессмысленно. Все это знают и никто не возражает. Трактир мгновенно пустеет, но все надеются быстро вернуться обратно, веселье в самом разгаре.

Толпа золотоискателей, еще более возбужденная, чем утром, во второй раз собралась у окна кассы и встречает градом ругательств приказчика, который решился сказать несколько слов.

Стоящие поближе его услышали; те, кто был далеко, ухватили обрывки фраз.

– Что? Нет денег? Еще ждать? Приступать к работе?

– Ах ты, сучий сын! Обманщик! Убийца! Вор! Скальп с тебя снять!

Неожиданно для себя Жан встретил у банкиров Баркервилла прием весьма холодный и получил твердый отказ, хотя сумма гарантии под имущество «Свободной России» в сотню раз превышала кредит.

Напрасно он приводил серьезные аргументы: исключительный случай, деньги в сейфе, но недоступны, директор убит, рабочие бунтуют. Все бесполезно.

Похоже, был отдан какой-то приказ, и каждый демонстрировал полное равнодушие к просьбам представителя «Свободной России», даже шериф, который пожал плечами, узнав про убийство, – он слушал, посвистывая, взволнованный рассказ молодого человека. Жан вернулся обескураженным, в груди бушевала буря, брови его были сведены, ноздри подрагивали, но голос казался спокойным:

– Думаю, дядя Перро напрасно пошел на охоту за бигорном. Как он нужен сейчас, чтобы отбить готовящуюся атаку!

– Да, рабочие, кажется, переходят в наступление, хотят завладеть сейфом.

– Мы его защитим, – заявил Франсуа.

– Конечно, – согласились два старших брата.

– Есть полдюжины винчестеров, сотня патронташей, а их только триста.

– Но придется убивать…

– Черт возьми, они нас сами вынуждают. Не отдавать же себя на растерзание.

– Вот именно.

Атака началась. Со всех сторон летят камни, разнося вдребезги окна – стекла градом сыплются в комнаты.

– Хорошо ли закрыты двери? – спрашивает Жак.

– Я их закрыл на засов.

– Слуги все снаружи, орут вместе с толпой. Только приказчик внизу.

– Ты, Франсуа, – говорит Жан, – спустись, принеси боеприпасы и вместе с приказчиком иди в комнату бедного месье Ивана: оттуда хорошо просматривается вся долина, – окна выходят на две стороны. А я обойду дом, проверю, все ли закрыто, и вернусь.

Снаружи доносится адский шум. Вопли, пьяные угрозы, проклятия. К гулкому шуму камней, бросаемых со всего размаху по деревянным панелям стен, прибавился звук выстрелов.

Жан, вернувшись, присоединяется к братьям и приказчику. Здесь же по-прежнему лежит изуродованный труп несчастного директора.

Ружья все заряжены. Шесть винчестеров с автоматическим перезарядом и магазином на семьдесят два патрона. Отважные стрелки готовы открыть беглый огонь. Но они ответят только в крайнем случае, в момент смертельной опасности.

Жан хочет вступить с нападающими в переговоры. Он храбро подходит к окну, открывает его, наклоняется вниз и произносит несколько слов. В ответ – гром проклятий. На него нацелена сотня револьверов. Поскольку он безоружен, то пьяные – из благородства, которое сохраняют даже самые опустившиеся, – не открывают стрельбы. Отважный юноша только что приказал своим братьям и приказчикам:

– Ни в коем случае не стреляйте. Если откроем огонь, примирение станет невозможным.

Словно для ответа Жану от толпы отделяется человек. Это опять Рыжий Билл, который повсюду лезет на рожон – то и дело подначивает товарищей, все время демонстрирует свою агрессивность.

До стены осталось не больше пяти шагов, и тут «парламентер» быстрым движением выхватывает пистолет и подло стреляет в Жана.

Будь на этом месте кто-нибудь другой, а не предусмотрительный метис, смерть была бы неизбежной. Но Жан все видит, большой опыт, приобретенный им в разных переделках, научил охотника быть бдительным перед лицом возможного предательства. Он мгновенно отскакивает от окна, и пуля, только задев его кожаную куртку, вонзается в плоть дерева.