Странствие Кукши за тридевять морей - Юрий Вронский

– Я убил Свана и несчастного защитника Луны, – говорит Кукша, не слушая ее, – и тура… С меня довольно, я не хочу больше убивать!

– Да, тура лучше было не убивать, – издалека, словно эхо, отзывается Вада, – судьба направила его ярость на Оскольда, а ты помешал… Но это только отсрочка… Ты раскаиваешься, что убил Свана?

– Нет, – отвечает Кукша после непродолжительного молчания, – он обидел мою мать, пролил кровь нашего рода, я должен был отомстить и ждал случая… В конце концов я почти простил ему кровь, лучше сказать, забыл о ней… И однажды мне представился удобный случай исполнить долг. Это было во время битвы на море. Но в той битве он спас меня от неминучей смерти и я не смог убить его. Я тогда подумал: если бы он не бросился меня спасать, рискуя упасть в море и утонуть, я бы погиб и кто бы ему тогда отомстил? Выходит, спасая меня, он озаботился, чтобы я ему отомстил, значит, ему лучше было не спасать меня? Словом, тогда я так и не смог вырваться из этого круга… А некоторое время спустя он у меня на глазах убил дитя и хотел убить несчастную обезумевшую мать. На этот раз я обнажил меч, даже не успев ни о чем подумать. Нет, не раскаиваюсь. Теперь я понимаю, что моею рукой водил Бог. И священник на исповеди, еще в Царьграде, не вменил мне это во грех. Он сказал: «Ты, бедный язычник, поступил тогда, как истинный христианин». Я раскаиваюсь, что убил защитника Луны, хотя его все равно убили бы – варяги никого не щадили, ни старого, ни малого. Священник отпустил мне и этот грех – я ведь раскаялся! – но почему-то после отпущения убийство жителя Луны стало мучить меня еще больше… Правду сказать, до исповеди оно меня не так уж и беспокоило. Придя на первую исповедь, я просто перечислил священнику все, что считал своими грехами, однако после исповеди… Казалось бы, я должен был обрести мир в душе… Нет, я не хочу больше никого убивать!

Его рассуждения не производят на Ваду впечатления, она пропускает мимо ушей большую часть сказанного, а может быть, просто не все понимает, во всяком случае, проявляет легкое нетерпение от его слишком длинной, как ей кажется, речи. Едва дождавшись, когда он умолкнет, Вада говорит:

– Ты убил Свана, защищая, по твоим же словам, совсем чужую тебе женщину, а меня защитить не хочешь!

Кукша теряется, не знает, что ответить. Ему кажется, что он говорил так понятно! Может быть, она не может понять его потому, что он христианин, а она язычница?

Однако, когда они идут домой, Вадины слова «я даже крещусь в твою веру, чтобы стать твоей княгиней» не идут у него из головы, от них как будто щекотно внутри. Нет, он, конечно, не собирается убивать Оскольда. Но ведь можно просто помечтать, зная, что все равно не сотворишь ничего худого, – только помечтать!

Итак, Оскольда больше нет, он, Кукша, женится на княжне Ваде и кияне провозглашают его Киевским князем. Все происходит, как говорит Вада: ведь она последняя ветка старого княжеского дерева! С чего он начинает свое княжение? Прежде всего, убеждает могущественных быть милостивее к своим рабам, потом – уменьшает дань с подвластных племен. Все его любят и благодарно ловят каждое его слово. И ему не составляет труда обратить блуждающих во тьме язычников к свету истинной веры – достаточно лишь растолковать ее преимущества…

Для этого нужны, конечно, вероучители из греческой земли, но они в будущем году должны уже приплыть в Корсунь. Не откладывая, следует построить церковь. Даже не одну, а в каждом из селений, что раскинулись по Киевским горам. Погасить вражду между людьми…

И вот настает время, когда он спокойно княжит со своей милой княгиней, заботясь лишь о том, чтобы все в его княжестве поступали по справедливости, чтобы богатые делились с голодными и те, у кого есть крыша над головой, давали приют бездомным. Он вспоминает, как скитался по Царьграду, и мысленно обращается к Богу: «Господи, пусть хоть в моем Киеве не будет несчастных и обездоленных! Пусть хоть здесь царит любовь по заповеди Твоей!»

И тут же ему является мысль: «А ведь так и будет, если люди станут следовать слову Божьему!» Из груди его исторгается негромкий счастливый смех. Вада удивленно взглядывает на него. От ее взгляда мечта мгновенно гаснет. «Да, все это хорошо, – думает Кукша, – но ведь Оскольд сам собой никуда не денется, чтобы его не стало, его надо убить! А это невозможно!.. Невозможно отказаться и от возвращения в Домовичи… Все – невозможно!»

Но лукавая мысль, пренебрегая его слабым сопротивлением, возвращается к началу и снова проходит тот же путь…

Дорогой Вада рассказывает, как еще в незапамятные времена Волос похитил у Перуна жену, не насильно, конечно, а заранее сговорившись с ней… И с той поры между ними война. То Перун поразит молнией лучшую корову в Волосовом стаде, то Волос уведет у Перуна белого коня… У богов все, как у людей… Разница только в том, что боги бессмертны и не могут убить друг друга…