Рай и ад. Великая сага. Книга 3 - Джон Джейкс

– Полагаю, любой, кто учился одновременно со мной. Именно так меня разоблачили в казармах Джефферсона.

– И кто вас узнал?

– Капитан Венейбл.

– Гарри Венейбл? Знаю его. Блестящий кавалерист, но высокомерный маленький мерзавец. Ладно, насчет встречи с бывшими соучениками придется положиться на удачу. Следующий пункт. Мои офицеры должны иметь два года боевого опыта.

– Я имею. Во Втором кавалерийском в Техасе.

– Это было до того, как вы перешли на другую сторону, – сухо возразил Грирсон. – Давайте о Техасе тоже не упоминать. Это может заставить кого-нибудь вспомнить об Академии.

Чарльз увидел, как перо вывело на бумаге: «Опыт: 4 года, добровольч.».

Они проговорили еще с час. К концу беседы Грирсон много узнал и о личной жизни Чарльза. Об Орри, заменившем ему отца; о преследовании Елканы Бента; об ужасном потрясении под Шарпсбергом; о потере Августы Барклай и отчаянных поисках их сына. Наконец Грирсон отодвинул в сторону лист и пожал Чарльзу руку. Этот жест показался Чарльзу скорее официальным, чем дружеским. Полковник пока еще не вынес своего суждения.

– Мой адъютант объяснит вам, как подготовить письменное задание. Вряд ли у вас возникнут трудности с этим. А вот комиссия – другое дело. – Грирсон проводил Чарльза до двери, поглаживая бороду. – Да, и сделайте что-нибудь со своей внешностью. Она говорит не в вашу пользу. Или подстригите бороду, или вовсе сбрейте.

– Да, сэр. – По старой вест-пойнтовской привычке Чарльз сделал упор на второе слово, а потом лихо отсалютовал правой рукой, как настоящий кадет.

Грирсон махнул рукой в ответ и отпустил его.

Когда дверь закрылась, Грирсон снова сел за стол, пару мгновений смотрел на портрет в рамке, а потом начал писать письмо.

Дорогая Алиса!

Похоже, сегодня я наконец нашел нужного человека. Бывший бунтовщик, который жаждет расправиться со своими врагами. Если мне удастся провести его через комиссию и обуздать его грозные порывы, полк немало выиграет от такого приобретения, потому что я еще не встречал ни одного кадрового офицера, которым бы не владели какие-нибудь темные демоны…

Чарльз смотрел на свое намыленное лицо в карманном зеркале, которое ему одолжил Дункан. Он не брился уже много месяцев и теперь нещадно резал длинную густую бороду бритвой Дункана, которую он как следует наточил.

С беспечной торопливостью орудуя бритвой, он думал о предостережении Грирсона насчет специальной комиссии. Лезвие царапало кожу. Клочья бороды падали вокруг таза. В зеркале появлялось новое, почти незнакомое лицо. На нем было больше морщин. Больше отметин, оставленных временем.

– Черт!..

Он схватил полотенце и прижал к кровоточащей царапине. Когда кровь остановилась, он отшвырнул полотенце и принялся за вторую половину лица. Думая о Деревянной Ноге, Малыше и Фениморе, он во второй раз сильно порезался, но почти не почувствовал этого.

И вообще, взаимоотношения англосаксонской расы с более низкими расами по всему миру – самая неприятная тема для размышлений. Касается ли это индусов, австралийцев или ямайцев, или, уже на нашем континенте, калифорнийских китайцев, негров или индейцев, общая привычка и тенденция этой «имперской расы» – подавлять слабых… Обращение этой нации с индейцами представляет собой одну из самых позорных глав в современной истории. Сначала мы выгнали их с их собственных земель, потом заставили страдать от привезенных нами болезней и развращать на свой лад, заражая собственными пороками. Их упорно оттесняют назад, в край бизонов, а теперь даже в диких горах, окружающих те районы, старатели уничтожают зайцев и нарушают покой этих мест, из-за чего индейцы не могут охотиться…

Редакционная статья в «Нью-Йорк таймс»