Полумесяц разящий - Клайв Касслер

Колеса самолета местной авиалинии подняли тучу пыли, коснувшись пересохшей взлетной полосы Чанаккале, к юго-востоку от Дарданелл. Самолет зарулил к назначенному для него терминалу и медленно остановился. Пропеллеры перестали вращаться. Саммер, выглянув из-за ограждения, увидела, как ее брат вышел из самолета одним из последних. Он слегка прихрамывал, на нем была пара небольших бинтов, но в остальном он выглядел нормально. Однако, когда он подошел ближе, Саммер поняла, что самая страшная рана — у него в душе.

— Сохранился, — сказала она, обнимая его. — Добро пожаловать в Турцию.

— Спасибо, — тихо ответил он.

Его обычная, бьющая через край энергия и позитивный настрой исчезли. Казалось, даже глаза стали темнее. Не печальные и горестные, как она ожидала, а хладнокровные и, казалось, даже злые. Мягко взяв его за руку, она повела его к транспортеру, где выдавали багаж.

— Мы прочитали про теракт на Куполе Скалы, даже не зная, что ты там был, — тихо сказала она. — А потом папе по секрету рассказали, как ты предотвратил взрыв.

— Я смог обезвредить только один, — с горечью ответил Дирк. — Израильские спецслужбы постарались, чтобы мое имя не попало в выпуски новостей, пока меня лечили в военном госпитале. Думаю, они вообще не хотели, чтобы выяснилось, что тут как-то замешаны американцы, чтобы не усложнять ситуацию сверх меры.

— Хвала Господу, что ты не получил серьезных травм, — ответила Саммер. — Слышала про твою подругу израильтянку. Жаль ее.

Дирк молча кивнул. Вскоре они подошли к транспортеру и забрали его багаж.

— Нам надо еще кое-что подобрать, — сказала Саммер, когда они пошли к арендованному пикапу, оставленному на стоянке.

Подъехав к противоположному краю аэропорта, она зарулила к полуразвалившемуся зданию с надписью «Грузовой склад». Подошла к сотрудникам и спросила груз, доставленный для НУПИ. Им принесли два чемоданчика и небольшой ящик, который сотрудники загрузили в кузов пикапа.

— Что в ящике? — спросил Дирк.

— Новая надувная лодка. В том столкновении у затонувшего корабля мы лишились сразу двух.

Затем Саммер рассказала Дирку о всех событиях, произошедших с момента находки, в том числе о гибели двух ученых и похищении Зайбига.

— И турки не арестовали тех парней с яхты? — спросил он.

Саммер покачала головой.

— Папу сильно разозлила реакция местных властей. Ведь они даже ухитрились на пару дней арестовать «Эксплорер», обвинив нас самих в гибели Тана и Иверсона.

— Закон, что дышло… Скверно это, с Таном и Иверсоном. Я с ними не раз работал, хорошие ребята были, — тихо ответил Дирк. Разговоры о смерти неминуемо привели его к мыслям о Софи.

— И конечно же, исследования по размножению фитопланктона тут же завернули. Представителя турецких властей отозвали с судна, у него там какие-то семейные дела. А Руди и Эл все никак не могут наладить новый подводный аппарат.

Саммер очень хотелось сказать, что прибытие Дирка всех обрадует и приободрит, но она понимала, что сейчас он не в том состоянии.

Доехав до частной пристани Чанаккале, Саммер отыскала «Эгейан Эксплорер», пришвартованный между рыболовецкими судами. Отвела Дирка в кают-компанию, где Питт, Джордино и Гунн обсуждали дальнейшую программу плавания с капитаном Кенфилдом. Собравшиеся тепло поприветствовали Дирка.

— Разве отец не говорил тебе, что спички детям не игрушка? — попытался развеселить его Джордино, одарив Дирка сокрушительным рукопожатием.

Питт-младший с трудом улыбнулся, затем обнял подошедшего к нему отца и сел за стол.

— Саммер сказала, что вы нашли затонувший корабль Османской империи, — сказал он. Но по его голосу было ясно, что его мысли заняты совсем другим.

— Да, и огребли кучу неприятностей на свои головы, — ответил Питт. — Судно затонуло где-то в 70-х годах шестнадцатого века, и на нем были странные предметы времен Римской империи.

— К сожалению, все, что осталось от этих находок, — лишь несколько фотографий, — мрачно добавил Гунн.

— Но все это бледнеет в сравнении с открытием, сделанным Саммер.

— Каким это еще? — спросил Дирк, глядя на сестру.

— Она тебе что, не рассказала? — спросил Джордино.

Саммер виновато поглядела на Дирка.

— Не успела, — сказала она.

— Какая скромность, — сказал Гунн, кидая на стол пачку бумаг. — Вот копия, которую я сделал с найденного ею оригинала.

Дирк внимательно изучил фотокопию документа.

«Кембриджский Университет

Факультет Археологии

Перевод (с коптского греческого):

Корабль Империи „Аргон“

Манифест, декларация особого груза

Императору Константину в Византию

Декларация:

Личные вещи Христа, в том числе одежда:

Плащ

Прядь волос

Письмо Петру

Личные вещи

Большой надгробный камень

Прижизненный портрет Иисуса

Оссуарий И.

Командующий 14-го Легиона в Кесарии

Септарий, прокуратор Иудеи».

— Это правда? — спросил Дирк.

— Оригинал был написан на папирусе. Я едва успела его рассмотреть, — ответила Саммер, качая головой. — Так что точно знаю, что он существует. Перевод сделан известным археологом из Кембриджа в 1915 году.

— Невероятно, — проговорил Дирк. Увиденное полностью поглотило его внимание. — Предметы, имеющие самое непосредственное отношение к Иисусу, которые после его смерти римляне должны были бы уничтожить.

— Вовсе нет, — ответила Саммер. — Их нашла Елена Августа, мать Константина, в 327 году нашей эры. Это священные реликвии, и их, очевидно, отправили Константину, чтобы больше подкрепить принятие империей христианства.

— До сих пор поверить не могу, что ты нашла это не где-нибудь, а в Англии, — сказал Гунн.

— Все это — результат нашего погружения к кораблю британских ВМС «Хэмпшир», — принялась объяснять Саммер. — Очевидно, фельдмаршал Китченер нашел папирус в ходе своей инспекционной поездки по Палестине в 70-х годах девятнадцатого века. Естественно, не смог его перевести сам, и перевод был сделан спустя десятилетия. Джулия Гудьир, историк, занимающийся биографией Китченера, вместе с которой я нашла этот Манифест, считает, что англиканская церковь, возможно, пошла из-за этого документа на убийство Китченера.

— Можно понять, чего они боялись, — заговорил Джордино. — Ведь если найдут оссуарий с костями Иисуса, это наделает шороху во всем мире.

— Интересна связь этого документа с теми предметами, которые мы нашли на затонувшем корабле Османской империи. Они тоже относятся к эпохе Елены и Константина, — заметил Гунн.