Мир пятого солнца - Андрей Посняков

Шочи… Асотль… Джунгли… И патлатый жрец, и живое, вырванное из груди сердце. И кровь…

Геннадий Иваныч машинально потянулся к лицу – казалось, на нем застыли горячие кровавые капли. Тьфу ты, Господи, и приснится же такое. И главное, не в первый раз уже – правда, пока обходилось без жертвы. И все так явно – будто бы на самом деле… И спина вот саднила.

Кандидат в депутаты уселся, свесив с широкой кровати ноги. Голая Леночка лежала рядом, посапывала, выставив аппетитную попку. Погладив девушку, Геннадий Иваныч несколько успокоился, вышел в коридор, прикидывая: где могли быть таблетки? А черт их знает где. Мишка, врач, выписал… Помогут ли?

А сердце стучало, рвалось из груди, словно желая выпрыгнуть в жадные руки жреца!

Ну и сон! Рассказать кому… Скажут: заработался г-н Перепелкин, совсем с ума сошел.

И все же – надо бы, надо…

Пройдя в гостиную, Геннадий Иваныч облачился в спортивный костюм – не любил халатов – и, усевшись в кресло, задумался. Светящийся циферблат часов показывал полседьмого. В принципе не так уж и рано…

Геннадий Иваныч немного посидел в кресле, потом поднялся, подошел к специально заказанным полкам для грампластинок, покопался – очень успокаивало! – думая, чего бы сейчас послушать? Может быть, Эллингтона? Или Эллу Фицджеральд? Нет, лучше Билли Холлидея… Хотя нет – Армстронга, только Армстронга… Нет! Майлза Дэвиса! А, к черту…

Вытащив диск наугад, не смотря, подошел к проигрывателю, поставил, протер бархатной щеточкой, тоже для успокоения нервов – куда лучше любых таблеток! Мягко опустился тонарм…

То, что надо! Гленн Миллер – «Серенада лунного света»…

– Милый, ты уже выспался?

Геннадий Иваныч приоткрыл левый глаз.

Леночка. Нет, не голая, уже натянула маечку, впрочем мало что скрывавшую.

– Чего поднялась-то? Иди спи, рано еще…

– Знаешь, что-то не хочется. Да и вообще, мне сегодня надо бы пораньше – зачет по японской культуре.

Девушка потянулась… Славная такая кошечка.

– По японской? – Гленн усмехнулся. – А по индейской культуре ты что-нибудь знаешь?

– По индейской? – Пожав плечами, Леночка уселась рядом. – Так, в общих чертах – слишком уж специальная тема, да и мало кому интересная. Майя, ацтеки, инки, «Чилам Балам», «Пополь-Вух» – в общем, на мой взгляд, тоска смертная. И еще эти их кровавые жертвоприношения… Бррр, жуть!

– Вот именно! – Геннадий Иваныч вздрогнул. – Жертвоприношения.

– С чего бы ты заинтересовался?

– Да так…

– Понимаю, нервы… – Девушка обняла Гленна за плечи. – Знаешь, я вчера читала Уэльбека…

– Я заметил. – Геннадий Иваныч спрятал усмешку: ишь как заворковала… Сейчас что-нибудь попросит, да так, что и не отказать. – И что, понравился тебе Уэльбек?

– Очень! И вовсе не потому, что там секс… Про секс лучше не читать… Им лучше заниматься. Верно, милый?

Леночка нежно поцеловала любовника в губы… В шею… Гленн почувствовал, как напряглась под невесомой тканью обворожительно упругая грудь, он прямо так, сквозь майку, и принялся ласкать соски, затем плавно перешел к бедрам… руки скользнули под маечку, потащили вверх, вверх… Вот уже обнажился животик… Грудь… Геннадий Иваныч накрыл твердый сосок губами… Леночка застонала, голенькая, юная, прекрасная, словно лесная фея…

– Так вот, об Уэльбеке, – выйдя из ванны, девушка продолжила разговор, явно ей очень нужный, не зря же она его начала… Она вообще ничего не делала зря. – Знаешь, я вот читаю и представляю те места, где уже гуляла… Бульвар Гренель, Данфер Рошро, Эври… Помнишь?

– Ну еще бы!

– Давай в ноябре снова съездим! Тебе ведь нужен отдых… А одну ты меня не отпустишь.

– А ты хочешь – одна?

– Ну, милый…

– Ладно, если желаешь – съездим.

Геннадий Иваныч и сам подумал, что неплохо бы прокатиться, в конце концов – почему бы и нет? Отдохнуть, развеяться, сходить в «Лидо» или «Максим» и обязательно – в «Мулен Руж»…

– И еще в «Орсэ», – мечтательно продолжила Леночка. – К импрессионистам…

– Заглянем…

Ого – Геннадий Иваныч и сам не понял, как это он начал рассуждать вслух.

А Леночка загорелась уже:

– Номер снимем на Ля Дефанс, есть там такой отель – «Атлантика»…

– Угу… Отель «Атлантик», двухкоечный нумер… А потом будешь кричать – «не виноватая я, он сам пришел».

– В Лувре давно не были, в музее Родена…

– Не люблю Родена – слишком уж вычурно-сексуально.

– А мне, наоборот, нравится…

Ну еще бы…

– Версаль… Нет, только не в ноябре… Слушай, а летом – махнем на Лазурный берег?

– Хочешь – махнем.

Геннадий Иваныч устало кивнул, чувствуя, как вновь прихватило сердце. Погладил Леночку, хлопнул по попке – иди, мол, собирайся, – сам же тяжело потащился в душ, по пути с радостью чувствуя, что отпускает уже, отпускает… Эх, пережить выборы – а там можно и в Париж, чем плохо? Все хорошо, хорошо… В конце концов, не выиграет – оно, конечно, обидно, но не смертельно, уж слава богу, есть на что жить.

И все же остался от этого разговора какой-то осадок, не сказать, чтоб очень неприятный, но все же, все же… Может, даже не от разговора – от снов, точнее, от сегодняшнего сна, слишком уж кроваво-реального. А спина, кстати, так и болит – как будто и в самом деле плетью стегали!

– Так что насчет индейцев? – выглянула уже одетая Леночка. – Принести тебе что-нибудь?

– Не нужно, сам в Интернете посмотрю…

Ну да – самое простое решение!

Выпроводив любовницу, Геннадий Иваныч включил компьютер, набрав в поиске «Колуакан» – кажется, именно так назывался город из сна. А потом набрал «Тескатлипока»…

Сидел долго, много чего узнал. О том, что Колуакан – город на озере Шочимилько, в Мексике, что рядом есть другое озеро – Тескоко, на котором расположен Теночтитлан – великая столица ацтеков… Правда, в снах никакого Теночтитлана почему-то не было… Может, не появился еще? Рано?

И про кровавых богов тоже нашел Геннадий Иваныч, и о жрецах, и о жертвах – и сны его можно было теперь со всем основанием локализовать в древней Мексике, а вот что касается времени… Пока не было никаких зацепок. То, что ему снилось, могло происходить в любую эпоху – даже во время испанской колонизации. Не было испанцев? Так, может, народ Асотля с ними еще не столкнулся… А Теночтитлан? Возможно, о нем просто не заговаривали.

А этот Асотль – молодчина, не побоялся жрецов, выручил друга. Как он там сказал-то? «У меня не так много друзей, чтобы делиться ими с богами!» Вот это правильно, это по-нашему, это вам не какой-нибудь там унылый и разочаровавшийся в жизни Уэльбек!