Кровавые вороны Рима - Саймон Скэрроу

Катон положил флаг на землю.

– Ты хочешь говорить, римлянин? – спросил Каратак с акцентом по латыни.

– Хочу. – Катон указал на разбросанные по склону трупы. – Штурм прошлой ночью дорого вам обошелся. Не лучше ли одуматься и не губить понапрасну жизни своих воинов в бесполезных попытках взять крепость?

– Благодарю за заботу, – равнодушно откликнулся Каратак. – Но я исполнен решимости взять крепость и сжечь дотла. – Каратак с улыбкой показал на небо. – Если погода позволит.

– Крепость вам штурмом не взять. Она отлично укреплена, а у вас нет ни осадных орудий, ни опыта, чтобы изготовить необходимые приспособления и пробить нашу оборону.

– Мы обойдемся хорошим тараном. Даже у дикаря хватит ума его соорудить, в чем вы сами недавно убедились.

– Действительно, захваченный нами таран вызвал всеобщее восхищение. Более примитивную конструкцию и представить трудно. Мы заблокировали переход между воротами, так что никакие тараны не помогут. Остается только лобовая атака, а мы все видели, чем она закончилась.

– Верно, мы понесли тяжелые потери, – признал Каратак. – Но у вас положение не лучше. Кроме того, у меня людей гораздо больше, и я могу позволить себе любые потери. К тому же у многих моих сторонников в долине есть родственники, и они сгорают от желания отомстить за их зверское убийство. И я намерен штурмовать Брукциум, пока не сровняю его с землей и не перебью всех римлян, что прячутся за его стенами.

Катон хотел было объяснить силурскому вождю, что опустошительные набеги – дело рук Квертуса, но сразу понял бессмысленность своей затеи. В глазах силуров все римляне являются не знающими пощады угнетателями.

– Я ждал такого ответа и боялся его услышать, – вздохнул Катон и дважды поднял флаг, подавая сигнал, о котором они с Макроном условились раньше. Каратак вздрогнул, с подозрением оглядываясь по сторонам.

– Это еще что за уловки?

– Поверь, никаких уловок нет и в помине. Тебе известно, что у нас в крепости находятся пленники и среди них твой брат Маридий. Взгляни на стену, слева от караульной будки, и через пару минут сам их увидишь.

Вскоре вдоль парапета прошла шеренга пленных мужчин и женщин под охраной Макрона и нескольких легионеров. Среди них выделялась высокая фигура Маридия с гордо вскинутой головой. При виде Каратака он вскрикнул и тут же получил от Макрона увесистую оплеуху.

– Заткни свой поганый рот!

Катон поморщился, сердясь на друга за неуместную жестокость, а Каратак помрачнел лицом. Откашлявшись, префект обратился к силурскому вождю:

– Имей в виду, если снова пойдешь штурмом на крепость, я казню десять пленников на виду у всей твоей армии и насажу их головы на колья на караульной будке, как напоминание о вашей глупости. Если и этот аргумент не подействует, следующей жертвой станет твой брат, только я позабочусь, чтобы его смерть стала долгой и мучительной. Его распнут на стене. Говорят, прибитые к кресту люди умирают в течение трех дней. Маридий, как тебе известно, отменный воин, сильный и выносливый. Так что страдать ему придется долго.

Катон старался придать голосу холодное безразличие и сам испытывал отвращение к тому образу, который создавал, чтобы заставить Каратака изменить решение.

– Вот, значит, какова римская цивилизация, – недобро усмехнулся Каратак. – Ваши методы не лучше жестоких зрелищ, которые, как мне говорили, узаконены в Риме.

– О какой цивилизации может идти речь? Мы на войне, ты грозишься уничтожить меня и моих людей. А мой долг принять все необходимые меры, чтобы этого не допустить. Ты не оставляешь мне выбора.

– Понятно, – хитро прищурился Каратак. – Вижу, римлянин, твои уста говорят одно, а сердце этих слов не принимает. Неужели и правда исполнишь свою угрозу?

– Если снова пойдешь штурмом на крепость, увидишь, что я умею держать слово. Клянусь, прикажу перебить пленников, как только первый из силуров доберется до рва перед крепостью. Собственноручно лишу их жизни.

Катон встретился глазами с Каратаком, и тот выдержал взгляд префекта, а затем снова посмотрел на стену, где стоял его брат и другие пленники.

– Не думаю, что ты на это отважишься.

– И ошибаешься.

– Тогда и я хочу кое-что пообещать, римлянин. – Каратак повысил голос, чтобы его слова услышали стоящие на стене пленники. – Если посмеешь причинить вред хоть одному пленному, клянусь своими богами, я буду беспощаден к тебе и твоим людям. Мы возьмем крепость штурмом, и если вы убьете кого-нибудь из пленников, я захвачу живыми как можно больше римлян. И прикажу каждый день сдирать с одного из вас кожу, чтобы видели остальные. Твоя очередь наступит последней… А теперь хочу повторить прежнее предложение. Передайте пленных живыми и невредимыми, и я гарантирую беспрепятственный выход из долины. Я человек разумный и даю день на размышление. В случае отказа мы снова пойдем на штурм. И если к этому часу пострадает мой брат или другой пленник, я предупредил, какая судьба вас ждет. Больше нам говорить не о чем.

Развернув коня, Каратак направился в обратный путь к своей армии. Катон смотрел ему вслед, борясь с желанием крикнуть Макрону, чтобы тот приказал легионерам метнуть во вражеского вождя копья. Со смертью Каратака союз племен, оказывающих сопротивление Риму, развалится. Но момент был упущен. Каратак пришпорил коня, и скоро оказался вне досягаемости римских копейщиков.

Катон вздохнул, досадуя на себя за нерешительность, хотя и знал, что не в его характере проявлять жестокость и нарушать правила переговоров. Каратак тоже это почувствовал, и неудача легла на сердце префекта тяжким грузом. Он не сумел скрыть от врага свою истинную сущность. Закинув на плечо флаг, он направился в крепость.

Глава 29

Остаток дня прошел в приготовлениях к следующему штурму. Из кузницы доносился звон молотков. Там Макрон следил за изготовлением кальтропов, небольших железных шипов, которые часто втыкались в землю перед боевым порядком римлян, чтобы расстроить атаку противника. Стоило человеку или лошади наступить на кальтроп, и они, жестоко покалеченные, немедленно выбывали из строя. На складах в крепости такие заграждения отсутствовали, и Макрон приказал расплавить наконечники запасных копий, уздечки и железные бруски, предназначенные для торговли с местным населением. Однако зверские набеги Кровавых Воронов под предводительством Квертуса помешали коммерческим сделкам. Из кузницы валил дым, но его быстро разгонял ветер, не давая раствориться в нависших над землей облаках.

– Беда в том, что мы не сможем сделать достаточное количество кальтропов, – сетовал Макрон, когда префект наведался в кузницу, чтобы посмотреть, как продвигается дело.

В кузнице стояла жара, и кузнец с подмастерьями разделись до набедренных повязок. Обливаясь потом у печи, они по очереди раздували мехи, чтобы поддерживать огонь. Расплавленное железо выливалось в наспех сооруженную форму в виде буквы «V». Еще не успев остыть, изделия скреплялись по два. Нахмурившись, центурион указал на деревянную бадью, на четверть заполненную черными шипами.