Долгий путь в лабиринте - Александр Насибов

— Зачем ты все это рассказываешь? — повторила Саша.

Кузьмич будто не слышал. Он продолжал:

— Недавно Гитлер заявил: «Германия перешагнула через трудности подготовительного этапа, теперь надо решить новую задачу — дать немецкому народу жизненное пространство». Вот так, ни больше ни меньше… А в Англии готовятся установить дипломатические отношения с правительством Франко. Значит, англичане уверены, что Испанская республика не выстоит… Там очень трудно, Саша.

— Слышала. Дважды подавала рапорт — ехать туда. А Энрико — он места себе не находит… Неужели не выстоят?

— Боюсь, фашизм выиграет свою первую схватку. Но главное у них впереди. Главное — это мы.

— Зубы сломают!

— Сломают, — кивнул Кузьмич. — Только нам не безразлично, как глубоко вонзятся они в тело нашей страны, сколько ран нанесут, прежде чем им вышибут эти зубы.

— Ты меня потому позвал?

— Да. Уполномочен предложить новую работу.

— Что именно?

— Это нефть, Саша.

— А я чем занимаюсь?

— Ты можешь делать гораздо больше. С твоим опытом, знанием языков…

— Значит, работа за кордоном?

Кузьмич кивнул.

— Где именно?

— В Германии. Цель все та же — защита советской нефти. Надеюсь, понимаешь, что всевозможные поджоги, взрывы и иные диверсии на промыслах и заводах Баку, Грозного, Майкопа планируются и готовятся за пределами нашей страны. В частности, в Германии. Вот нам и надо иметь свои глаза в одном из таких нацистских центров. Выбор пал на тебя. Это очень трудное дело. Так что…

— Могу отказаться?

— Во всяком случае, можешь подумать, прежде чем решить окончательно.

— Ты уже знаешь, как я отвечу… Я буду одна?

— Нет.

— С тобой?

— Я не в счет. Речь о другом. Но этот человек тоже хорошо тебе знаком. — Кузьмич выдержал паузу. — Будешь работать с Энрико.

Саша быстро посмотрела на него.

— Не шучу, — сказал Кузьмич и снова улыбнулся.

— Погоди, погоди… Выходит, он уже знает? Знает и дал согласие?

Кузьмич кивнул.

— А мне ни слова не сказал! — пробормотала Саша. — Глядел на меня ясными глазами — и ни звука. Когда же вы успели встретиться?

— Два часа назад. Так что он не успел еще глядеть на тебя ясными глазами… Словом, знал, что ты согласишься. Вот только беспокоился: как все будет с Лолой?

Саша вздохнула, плотно сжала губы.

— Может, побудет с бабушкой? — осторожно сказал Кузьмич. — А нет — так заберу к себе. То есть в семью моей сестры. Я ведь тоже не бог весть какой домосед…

— Поедет к бабушке, — сказала Саша. — Та давно ее зовет.

— Ну, ежели так, — значит, решено. Отправь дочку пораньше, как только сможешь. Приказ о твоем перемещении не замедлит. Будешь откомандирована ко мне. Предстоит немалая подготовка. Да и поездить придется, пока доберешься до места… Но обо всем этом — в свое время.

Саша встала. Поднялся с места и Кузьмич, обнял ее за плечи, посмотрел в глаза.

— Нет ли сомнений, иных причин?..

Саша покачала головой.

— Все же подумай. Если вдруг откажешься — тебя не упрекнут, поймут правильно.

— Мы все решили… Я вот о чем, Кузьмич. Сегодня довелось встретиться с одним человеком. И теперь я вспомнила о нем: может, пригодится?..

И Саша рассказала об операторе с нефтеперерабатывающего завода Готфриде Пиффле.

— Ну что ж, — сказал Кузьмич. — Это интересно. Спасибо, Саша.

— Еще я хотела бы спросить… Тебе решительно нельзя появляться в городе?

— А что такое?

— Пообедал бы у нас. Я знаешь какая хозяйка!

— Не в этот раз. — Он взглянул на часы. — Очень трудно со временем.

— Сегодня же уезжаешь?

— Есть спешные дела…

Они вышли из комнаты. Хотя широкие листья разросшихся инжирных деревьев плотно загораживали солнце и на веранде господствовал сумрак, здесь было куда жарче.

Постояли, перед тем как расстаться.

Остро пахло укропом, мятой. К этим ароматам примешивался едва уловимый запах дыма. Было знойно и тихо. Даже море не так шумело — лишь изредка можно было расслышать слабые всплески воды у песчаного пляжа.

— Тишина, — сказал Кузьмин. — Тишина и покой.

Будто нет на свете фашизма и прочей мерзости и тебе не надо снова готовиться в трудную командировку.

— Опять в банду.

— В банду — ты это верно заметила. Но теперь все будет посложнее. Однако и ты ведь не та, что была прежде. Опыта прибавилось. Да и у нас совсем иные возможности.